Как бороться с коррупцией, или Почему громкие задержания не решают проблему в Казахстане
Собрать чемоданы с долларами и выбросить их из окна до приезда КНБ. Такую задачу предложил игрокам казахстанский IT-предприниматель, создавший игру "Дождь из долларов".
Поводом стали кадры, появившиеся в соцсетях 12 ноября. Возле жилого комплекса "Атлант" в Астане обнаружили чемоданы и разбросанные пачки купюр, похожих на доллары. По словам очевидцев, деньги выбросили из окна.
В тот же день стало известно о задержании руководителей "Самрук-Қазына" и "Қазақстан темір жолы". В соцсетях эти события связали между собой, хотя КНБ причастность задержанных к истории с чемоданами не подтвердил.
От чемоданов с долларами до спора о смертной казни
За шутками о чемоданах с деньгами остался более серьезный вопрос. Почему громкие задержания высокопоставленных руководителей не убеждают казахстанцев в эффективности борьбы с коррупцией?
Юрист Ержан Есимханов в публикации в социальных сетях высказал мнение, что одних задержаний недостаточно.
"Чтобы с ней справиться, борьбу с коррупцией должны отличать два качества. Во-первых, она должна быть СИСТЕМНОЙ. Появилось любое подозрение в коррупции – и его добивают до конца, без исключений. Причем все равно, где – в "Самруке", правительстве, акимате", – написал он в соцсетях.
Под его публикацией развернулась дискуссия. Одни комментаторы предложили перенять опыт Китая и ужесточить наказания вплоть до смертной казни. Другие настаивают на усилении независимости судов и неотвратимости ответственности. Третьи считали, что бороться нужно прежде всего с непрозрачными процедурами, которые позволяют чиновникам злоупотреблять полномочиями.
Так что действительно способно остановить коррупцию? Informburo.kz изучил опыт Китая, Сингапура, Украины, Дании и Эстонии и обсудил разные подходы с председателем Попечительского совета Transparency International Kazakhstan Аидой Альжановой.
Китай. Почему смертная казнь не останавливает коррупционеров
В Китае за особо тяжкие коррупционные преступления предусмотрена смертная казнь. После прихода к власти Си Цзиньпина в стране развернулась масштабная антикоррупционная кампания.
Там в 2021 году казнили Лай Сяомина, бывшего главу государственной корпорации China Huarong Asset Management. Суд признал его виновным в получении и вымогательстве взяток на 1,79 млрд юаней (около 278 млн долларов). Смертный приговор привели в исполнение через 24 дня после вынесения.
Помогли ли жесткие меры сократить коррупцию? По данным Transparency International, в 2025 году Китай получил 43 балла из 100 в Индексе восприятия коррупции. Для сравнения, Сингапур набрал 84 балла, Казахстан – 38. Индекс основан на оценках экспертов и бизнеса, а не на количестве выявленных преступлений.
Аида Альжанова считает, что суровость наказания сама по себе не гарантирует снижения коррупции.
"Исследования показывают, что людей сильнее останавливает не суровость наказания, а понимание того, что преступление раскроют и избежать ответственности не удастся", – объяснила Аида Альжанова.
Обязательно ли применять максимально суровое наказание, чтобы привлечь к ответственности высокопоставленного чиновника? В Сингапуре бывший министр получил реальный тюремный срок за дорогие подарки от бизнесменов.
Сингапур. Как билеты на "Формулу-1" привели министра в тюрьму
В октябре 2024 года бывшего министра транспорта Сингапура С. Исварана приговорили к году тюрьмы за незаконное получение дорогих подарков и воспрепятствование правосудию.
С 2015 по 2022 год он получил от двух бизнесменов подарки на сумму более 403 тысяч сингапурских долларов (около 313 тысяч долларов США). Среди них были билеты на "Формулу-1", футбольные матчи и спектакли, дорогой алкоголь и велосипед Brompton.
Дарителями оказались организатор Гран-при Сингапура Онг Бенг Сенг и руководитель строительной компании Лум Кок Сенг. С обоими министр взаимодействовал по службе. Первоначально Исварана обвиняли во взяточничестве, но затем обвинения изменили. Он признал вину в незаконном получении подарков и воспрепятствовании правосудию.
Прокуратура просила шесть-семь месяцев заключения, однако суд назначил год. Судья подчеркнул, что нарушения высокопоставленных чиновников особенно сильно подрывают доверие общества к власти.
Дело вело Бюро по расследованию коррупционных практик (CPIB), действующее с 1952 года. После начала расследования Исваран ушел в отставку, сложил депутатские полномочия и покинул правящую партию. Бюро также занимается предупреждением коррупции в госорганах.
Аида Альжанова считает, что результаты Сингапура связаны с профессиональной государственной службой, честными расследованиями, справедливым правосудием и предупреждением коррупции. Но не менее важна позиция руководства страны.
"Вот посмотрите, например, как в США: у них президент назначает судей, но он не может их уволить. Поэтому судьи даже из той же партии, что и президент, принимают решения в соответствии с законом и собственной совестью", – подчеркнула эксперт, добавив, что политическая поддержка в борьбе с коррупцией должна быть неизменной и должна быть продемонстрирована на деле, а не только на словах.
Но могут ли антикоррупционные органы расследовать дела против людей, от которых зависит их назначение? В 2025 году этот вопрос вызвал массовые протесты в Украине, где власти попытались ограничить независимость антикоррупционных ведомств.
Украина. Почему люди вышли защищать антикоррупционные органы
22 июля 2025 года тысячи украинцев вышли на протесты против закона, позволявшего генеральному прокурору вмешиваться в работу независимых антикоррупционных органов – НАБУ и САП.
НАБУ расследует коррупционные дела, САП поддерживает обвинение, а Высший антикоррупционный суд рассматривает их. Во второй половине 2025 года НАБУ и САП начали 367 расследований, суды вынесли 70 обвинительных приговоров.
Однако попытка ограничить самостоятельность антикоррупционных ведомств вызвала массовые протесты и критику европейских партнеров Украины. В итоге власти отступили. 31 июля парламент восстановил независимость НАБУ и САП. За соответствующий закон проголосовал 331 депутат.
"Антикоррупционный орган не может быть по-настоящему независимым, если он зависит от тех, кого должен потенциально расследовать, или от тех, кто его назначил и может уволить. Здесь как раз очень нужна система сдержек и противовесов. И самое главное, конечно, независимый суд, потому что даже самое качественное антикоррупционное расследование сойдет на нет, если не будет справедливого правосудия", – считает Аида Альжанова.
По ее мнению, руководителей таких ведомств нужно назначать по открытым процедурам, а полномочия по их назначению и увольнению распределять между разными органами власти. При этом парламентский контроль не должен превращаться во вмешательство в расследования.
Эстония. Когда государственные закупки открыты для всех
В Эстонии любой желающий может зайти в электронный реестр государственных закупок и посмотреть, на что власти тратят деньги. Там публикуют условия конкурсов, сведения о победителях и заключенных договорах. Доступ к информации бесплатный.
Журналисты, предприниматели и общественные организации могут проверить, кому достался контракт, сколько он стоит и почему выбрали конкретного поставщика. При нарушениях участники закупок могут обжаловать решения.
Эстония развивает электронные государственные услуги с 1990-х годов. По итогам 2025 года страна получила 76 баллов из 100 в Индексе восприятия коррупции Transparency International.
В Казахстане закупки тоже переведены в электронный формат. Однако, как отмечает Аида Альжанова, наличие цифровой платформы еще не гарантирует прозрачности.
"Если процедуры непрозрачные и просто переводятся в электронный формат, то высокие коррупционные риски сохраняются. Прежде чем что-то цифровизировать, нужно посмотреть на процедуры и оптимизировать их. Как говорит один мой знакомый айтишник, если у вас хаос и вы его оцифруете, вы получите оцифрованный хаос", – объясняет эксперт.
Один из вопросов – закупки без конкурса, когда договор заключают с единственным поставщиком. Такая процедура предусмотрена законодательством, но важно понимать, насколько обоснованно ее применяют.
"Необходимо измерять конкурентность государственных закупок, сколько из них проходит из одного источника. Вот мы с вами недавно узнали, что в "Самруке" более 60% закупок шли из одного источника. Это явный коррупционный признак", – отметила Альжанова.
По мнению Альжановой, помимо открытых закупок, необходимы проверка доходов и имущества чиновников, независимый аудит, защита людей, сообщающих о нарушениях, и доступ журналистов к государственным документам.
Важно не просто публиковать расходы, а показывать, почему выбрали конкретного поставщика и выполнил ли он условия договора.
Дания и Казахстан. Почему одинаковые органы контроля дают разные результаты
В Дании нет отдельного антикоррупционного агентства, подобного украинскому НАБУ. При этом страна много лет возглавляет Индекс восприятия коррупции Transparency International. По итогам 2025 года она получила 89 баллов из 100 возможных.
За расходованием государственных денег здесь следят парламент и Национальное аудиторское управление, которое работает при парламенте и независимо от правительства. Правоохранительные органы расследуют коррупционные преступления, а граждане и журналисты могут получать информацию о деятельности властей.
В Казахстане тоже есть парламентский контроль и государственный аудит. Однако Высшая аудиторская палата подотчетна президенту, а не парламенту. По мнению Аиды Альжановой, важно, насколько самостоятельно действуют контрольные органы и могут ли депутаты, журналисты и общественные организации проверять решения власти.
В июне 2025 года в Казахстане упразднили Антикоррупционное агентство как самостоятельное ведомство. Расследование коррупционных преступлений передали Комитету национальной безопасности, а предупреждение коррупции и разработку антикоррупционной политики – Агентству по делам государственной службы.
Альжанова считает, что после реорганизации общественный контроль за расследованиями стал сложнее. Раньше при Антикоре действовал общественный совет, работали мониторинговые группы и волонтеры. Теперь расследованиями занимается КНБ, деятельность которого, по оценке эксперта, гораздо менее открыта для общества.
Одним из необходимых изменений она считает усиление парламентского контроля. Депутаты, по ее мнению, сначала должны внимательно изучать бюджет еще на этапе планирования, выявлять необоснованные расходы, а позже проверять, как потрачены выделенные деньги.
"Эксперты считают, что в парламенте необходимо создать специальный комитет по борьбе с коррупцией. Для этого депутатам нужны реальные контрольные полномочия и доступ к информации. Также парламент должен контролировать исполнение рекомендаций Высшей аудиторской палаты. Очень важно, чтобы представители оппозиции возглавляли ключевые комитеты, например по финансам. Во многих странах именно оппозиция руководит такими контрольными комитетами", – отметила Аида Альжанова.
О необходимости контроля собеседница говорит и на основе собственного опыта. Более десяти лет назад она работала с группой международных консультантов, которые оценивали качество государственного управления и результаты стратегических программ.
"Уже тогда отчетность зачастую носила формальный характер либо вовсе отсутствовала. Государственные программы завершались, запускались новые, но без должной оценки достигнутых результатов и эффективности использования бюджетных средств. В итоге государство продолжало финансировать новые программы, не извлекая уроков из предыдущих и не обеспечивая должной подотчетности за потраченные ресурсы", – рассказала Альжанова.
Но как определить, что коррупции действительно становится меньше?
"Количество задержанных чиновников не является показателем эффективности. Необходимо измерять реальную распространенность взяточничества, конкурентность госзакупок, эффективность проверки деклараций доходов и активов, исполнение аудиторских рекомендаций, прозрачность государственных решений и доверие граждан к государственным институтам", – говорит Альжанова.
Международные рейтинги тоже помогают оценивать ситуацию, но эксперт советует дополнять их национальными исследованиями. Только так можно понять, уменьшается ли коррупция или правоохранительные органы просто стали чаще сообщать о задержаниях.
Суровый приговор и досрочное освобождение. Где граница справедливости
По данным КУИС, приведенным в специальном докладе Уполномоченного по правам человека, в 2020-2024 годах казахстанские суды удовлетворили 45,7% ходатайств об условно-досрочном освобождении (УДО) и около 40% – о замене наказания более мягким. Статистика касается всех осужденных, а не только коррупционеров.
В октябре 2019 года бывший министр национальной экономики Куандык Бишимбаев вышел по УДО после осуждения по коррупционному делу 2018 года. Первоначально его приговорили к десяти годам заключения, но затем срок сократили до четырех лет в порядке помилования.
В августе 2024 года Кайрату Сатыбалдыулы, осужденному на шесть лет, заменили оставшуюся часть лишения свободы ограничением свободы. Суд учел в том числе возмещение ущерба.
С 2020 года в Казахстане действуют более строгие ограничения на УДО за коррупционные преступления.
По мнению Аиды Альжановой, досрочное освобождение высокопоставленных чиновников может подрывать доверие к правосудию, особенно когда обществу непонятны причины таких решений. Но сам институт УДО она не считает неправильным.
"Я бы не стала рассматривать условно-досрочное освобождение исключительно негативно. Это законный механизм, существующий во многих странах мира. Самое главное, чтобы он применялся на основании объективных критериев, а не зависел от должности, финансового положения человека или его связей", – объяснила эксперт.
Есть и экономическая сторона вопроса. Если осужденный возместил ущерб, отбыл положенную часть срока и больше не представляет существенной опасности для общества, стоит ли продолжать содержать его за счет налогоплательщиков? Но и здесь, подчеркивает Альжанова, многое зависит от тяжести преступления.
Читайте также: Пострадавшая не может ходить, виновницу ДТП амнистировали. Семья добивается пересмотра дела в Таразе
"Одно дело – разовое правонарушение, другое – неоднократные коррупционные преступления, злоупотребление высоким положением или хищение значительных государственных средств. Иначе общество получит сигнал, что если у тебя много денег, то ты можешь откупиться от наказания", – подчеркнула Альжанова.
По мнению эксперта, главная проблема – возможная избирательность применения УДО. Если для влиятельных осужденных действуют особые правила, это подрывает доверие не только к судам, но и ко всей борьбе с коррупцией.
"Исследования показывают, что людей сильнее останавливает не суровость наказания, а понимание того, что преступление раскроют и избежать ответственности не удастся", – объяснила Аида Альжанова.
Миллиардные хищения и взятки. За что судили министров и руководителей нацкомпаний Казахстана в разные годы
"Почему богатая медью страна не может просто построить больше заводов?" Айдархан Кусаинов – об экономике переработки