Чтобы закрыть вопрос о политических реформах, власти придётся вспомнить про средний класс

Никита Шаталов считает, что битва за средний класс – последняя и единственная, которую государство ещё может выиграть, но окно возможностей скоро закроется.

На расширенном заседании бюро политсовета партии Nur Otan мы увидели возвращение правоцентристской риторики. Нурсултан Назарбаев недвусмысленно дал понять, что помощь государства многодетным семьям оказалась не такой эффективной, как, видимо, ожидалось, а только раздула патерналистские настроения. На АСП потратили более 100 млрд тенге, так как количество её получателей выросло до 1,5 млн человек из-за пробела в законодательстве. Из способа переждать невзгоды эта мера превратилась в безусловный базовый доход – ради такого можно не работать или просто скрывать зарплату.

Читайте также: Безусловный базовый доход: что это такое, и как он работает?

За последние полтора года работа Правительства показала чудеса и одновременно пределы гибкости. Мы увидели, как с весны 2018-го (5 социальных инициатив) и вплоть до прощения кредитов этим летом, придуманным и исполненным администрацией Токаева, власть пыталась завоевать расположение социально уязвимых слоёв населения. Правда, вместо системного оздоровления экономики получился аналог разбрасывания денег с вертолёта: кому-то они упали на голову просто так, а кто-то проявил сноровку и собрал все возможные бонусы. Тот самый момент, когда инклюзивные по замыслу перемены превратились в нечто абсолютно противоположное. Да и люди брали эту помощь с фигой в кармане: не расценивая её как поддержку, а как то, что им и так принадлежит по праву.

Зачем всё это было нужно?

Не исключено, что весь этот популизм был способом консолидировать вокруг государства тех, кто без него жить не в состоянии – во всяком случае, на тот момент. Перед отставкой первого президента и становлением второго было не до системных перемен, да и исполнительная власть находится на пределе возможностей. При ближайшем рассмотрении кажется, будто она уже с трудом переваривает государственную повседневность – протоколы, поручения, работающие светофоры, обновляющиеся дороги и т.д. От митингов это не уберегло, как и от разговоров о политических реформах – особенно в свете надвигающихся парламентских выборов. После самой неожиданной и одновременно самой ожидаемой в истории Казахстана электоральной кампании многие захотят реванша.

Другие материалы автора:

При этом Касым-Жомарт Токаев, несмотря на изначальное отрицание, стал популярным политиком. Но он находится в выигрышном положении: фигура главы государства остаётся сакральной, несмотря на то, что новый президент значительно более открыт к диалогу. Его легитимность строится на образе исключительного человека, абсолютно не сливающегося с остальной бюрократией, каким он, скорее всего, и является. У него впереди 5 лет во главе Казахстана, и всем очевидно, что он далеко не всё сказал. Можно предположить, что пока его легитимность оторвана от действий всего остального аппарата, в том числе и партийного.

Но такая расстановка временная, потому что до выборов в Мажилис и маслихаты осталось не так много времени. При этом на расширенном заседании политсовета Нурсултан Назарбаев чётко дал понять, что Nur Otan не собирается сдавать нынешние позиции. Это, с одной стороны, логично, потому что любая новая оппозиция, какой бы она ни была, быстро подорвёт легитимность нынешней власти, а с другой, создаёт потенциал для протестного голосования.

Антиэлитные настроения – общемировой тренд, который не обошёл стороной и нас. Но запрос на политические реформы, то есть либерализацию партийного законодательства, с высокой вероятностью, останется без ответа.

Возможно, обращение к правоцентристской риторике, снижение налогов для бизнеса (а следом и отмена 5% дополнительных пенсионных взносов) – один из первых шагов, который проливает свет на будущее государственной политики. В силу отсутствия каких-либо данных антиэлитные настроения в Казахстане можно истолковать следующим образом: если вы не можете восстановить общественный договор, то пусть его придумывают другие. Без радикальных экономических реформ с очень чётко сформулированной целью развеять эти настроения не получится, а политика продолжит перекрывать отчёты о "росте ВВП" и "сдерживании инфляции", которые больше никто не слышит.

Учитывая, что Правительство находится в цейтноте и не в состоянии исполнять ворох стратегических документов (от "Казахстан-2050" до предвыборной платформы Токаева, а ведь близится послание 2 сентября), у государства остаются два актора, находящиеся вне пределов этой кабинетно-протокольной повседневности, от которой зависит просто исполнение текущих задач. Первый актор – это глава государства, второй – Nur Otan, а точнее, фракция в Мажилисе (не как генератор смыслов, а как инструмент). Реформаторского потенциала у кабмина не осталось: даже государственные программы на новую пятилетку пишутся по образу и подобию предыдущих, чтобы не разрушить текущее зыбкое положение дел и не разбалансировать бюрократические процедуры. Что нужно сделать государству, чтобы выдавить политику из публичного дискурса?

Nur Otan нужна настоящая история успеха

Для того чтобы вернуть политическое влияние и встать если не в один ряд с президентом, то хотя бы быть для него надёжной опорой, партии необходимо рекрутировать новых людей не только в центральном аппарате, но и на местах – для поиска новых идей и пресловутого усиления связи с "народом". Партии это будет сделать значительно проще, чем АП или Правительству, – чисто юридически она более гибкая структура. К тому же будущие парламентские выборы невозможны без кардинального обновления партийных списков, без открытой процедуры праймериз, без большого количества новых контактов с теми, кто ранее был критичен или тех, кто не хочет безрезультатно поддерживать политику акиматов и Правительства. Для этого партия должна генерировать смыслы, признавать ошибки и избавляться от тех, кто давно перестал справляться со своей работой (а может, и не начинал). Благо, что память участников инфополя сильно сократилась в объёме.

На самом деле вариант остался чуть ли не один-единственный – обратиться к среднему классу во всей его красе. Социально уязвимые и непостоянно занятые не стали опорой государственности, а просто тянут из него деньги и не вызывают сочувствия, а бизнес-элиты слишком малочисленны и преследуют меркантильные интересы.

Из-за того что люди среднего достатка, как правило, молчат, их мнение остаётся неучтённым, а возможно, считается, что они всё стерпят в угоду этой абстрактной стабильности. Но постоянное состояние немого большинства на протяжении последних лет – это фрустрация из-за курса тенге, растущих цен, больших сборов в разнообразные фонды (ОСМС, ЕНПФ, ГФСС), которые при этом совершенно неэффективны и расходуются на поддержку бюджета или инициатив вроде Astana LRT, отсутствия качественного образования и медицины, подотчётной судебной системы, бесконечной поддержки банков и просто ощущения, что о них (о нас?) забыли или вовсе предали.

Тот, кто вспомнит о среднем классе, получит большие политические очки и сможет сохранить политическое лидерство на более долгий срок. Безусловно, пенсионная реформа, жёсткие антикоррупционные законы из рекомендаций Совета Европы, ломка банковского лобби, радикальное снижение налогов и вообще изменение дизайна фискальной системы и т.д., – это нетривиальные задачи, которые придётся решать в обход современного государственного управления.

Но никто не обещал, что будет легко.

Совершенно очевидно, что либерализация неизбежна и работать, как прежде, невозможно из-за того, что общество модернизировалось, и остаётся только один ход – не сопротивляться общему тренду, а возглавить его. В этом свете инвестиции в средний класс, который всегда был главным источником происхождения оппозиции, выглядят не такими рискованными, как это было раньше. В конечном счёте этим людям есть что терять, и о них никто не заботился в последние годы. Да и поддержка значительной части населения теперь значит гораздо больше, чем поддержка узкой группы элитных силовиков и региональных начальников. Осталось набраться смелости и быть готовыми идти до логического конца. Окно возможностей закрывается слишком быстро.