Среди "русских казаков" были и казахи

Согласно общепринятому мнению, культивируемому в советской и современной истории Казахстана, казахи и казаки были ярыми антагонистами. Казак для казаха всегда оставался "цепным псом царизма", "оплотом реакции" и источником неизменной опасности, разрушительным для культуры и экономики природных номадов. По крайней мере такие воззрения владычествуют в сегодняшней массовой историографии. Но вопрос на засыпку: а к какой, собственно, национальности принадлежали сами казаки?

Представители современного казачества часто пытаются представить себя чуть ли не какой-то особой нацией. Словно забывая о том, что во времена империи всё определялось лишь конкретной принадлежностью к совершенно конкретному служивому сословию.

"Казаки составляют одно из состояний Российской империи, обладающее особыми правами и преимуществами. В антропологическом отношении К. не представляют какого-либо обособленного типа, принадлежа отчасти к великороссам, отчасти к малороссам, с большей или меньшей примесью крови тех аборигенов, на чьих землях они обосновались".

Это авторитетное утверждение энциклопедического словаря Брокгауза-Ефрона – свидетельство того, как всё обстояло в старой России.

К примеру, в Сибирском казачьем войске, кроме традиционных украинцев (6%) и белорусов (3%), 1% казаков составляли этнические казахи, 1% – татары, а число представителей мордвы превышало 5%. Кроме того, тут числились черемисы, чуваши, пермяки, вотяки, зыряне и прочие. В Уральском войске кроме татар состояло 6 тысяч башкир и тысяча калмыков. Казахи встречались и в составе Оренбургского войска. А в Семиреченское казачье войско, одно из самых молодых, в 1869 году было зачислено 400 китайских эмигрантов из числа маньчжуров, калмыков и солонов. Это те казачьи "войска", деятельность которых непосредственно связана с Казахстаном и которые чаще других соприкасались с казахами.

Практика полиэтнического формирования казачьих войск была традиционной и повсеместной. Запорожцы явились ядром Донского казачества. В Забайкальском войске значительное число казаков происходило из бурят. (Достаточно вспомнить легендарного Дондока Иринчинова – самого верного спутника Пржевальского, сопутствовавшего ему во всех его четырёх экспедициях).

Более того, в России существовали казачьи войска, целиком состоявшие из "инородцев". К примеру, Ставропольское калмыцкое войско, позже целиком вошедшее в состав оренбургского казачества. Или одно из старейших в России – Башкирско-Мещерякское войско, зарекомендовавшее себя в русско-турецких войнах екатерининских времён. Или Крымское татарское войско. Или Албанское, составленное из греков и албанцев, служивших в русском флоте во времена войны в архипелаге. (А среди временных казачьих частей засветились польско-литовские и ногайские полки, туркменский конный дивизион и даже китайский туземный отряд, сформированный во время русско-японской войны 1905 года).

Ещё один немаловажный момент, который необходимо учитывать при определении этнического состава "русских казаков", – их изрядная метисация. При описании казачества, тесно связанного с Киргизским краем, исследователи часто говорят об "особом областном этнографическом типе". Вот что пишет об этом "типе" один из наиболее авторитетных знатоков Казахстана начала XX века А.Н. Сидельников:

"Кто были родоначальниками его – установить трудно, так как первые русские колонисты представляли сброд вольницы; несомненно, что среди нея были и великоруссы, и малоруссы, и поляки. С первых же лет появления в крае они вошли в тесное соприкосновение с инородцами – татарами, киргизами и калмыками, неизбежным результатом чего явилась метисация, перемены в образе жизни, привычках, нравах и т.д.; все это конечно оставило глубокий след как на физическом облике, так и на всём складе жизни…"

Очень характерный пример "областного типа" – типично азиатский облик одного из героев Белого движения, Лавра Корнилова, родившегося в Усть-Каменогорске в семье отставного хорунжего Сибирского казачьего войска и "простой казашки из кочевого рода".

Ещё один устойчивый миф о казачестве состоит в том, что все казаки поголовно, независимо от национального происхождения, были православными христианами. Но вот ещё одна выдержка из энциклопедии Брокгауза-Ефрона, повествующая о настоящем положении дел:

"Христиан к 1 янв. 1893 г. числилось 4 803 427 (более 88%), нехристиан – 640 511 (менее 12%). В числе христиан было: православных – 4 400 779, единоверцев – 54 796, раскольников – 250 908, лиц других исповеданий – 100 744 чел. В числе нехристиан: евреев – 22 151, магометан – 564 138, язычников – 56 242 чел."

Известно, что от 3 до 4% казаков Сибирского войска исповедовали мусульманство.

Таким образом, достаточно пёстрая по происхождению казачья часть населения империи, пожалуй, несмотря ни на что, могла считаться наиболее восприимчивой к чужим культурам. Потому не следует огульно рассматривать казачество и в качестве элемента какого-то воинствующего культуртрегерства. Скорее, наоборот.

"Влияние киргизского языка сказалось непосредственно: с малых лет большинство казаков… говорят свободно по-киргизски и даже употребляют его в обиходной речи… Повседневным костюмом можно считать бешмет или халат киргизского образца… На голове – меховые шапки татарского покроя, иногда и киргизский малахай… Он знает обед из одного блюда – мясной похлёбки (чаще из баранины)…".

Эти цитаты, характеризующие сибирских казаков – из наиболее авторитетного географического описания России начала прошлого века. Чтобы дополнить картинку, помещаю фото из того же издания: на нём – те же сибирские казаки Кокчетавского уезда.