Выше знаменитого катка "Медео" и популярной горнолыжной базы "Чимбулак", рядом с последними тянь-шаньскими елями, охраняющими мрачные теснины Ворот Туюксу, раскинулся самый демократичный, беспафосный и последовательный мемориал Казахстана – "Погибшим в горах". Здесь нет жёстких критериев увековечения. Никто ничего ни с кем не согласовывает. И каждый, кто испытывает потребность отдать долг памяти, может закрепить на серых гранитных валунах металлическую табличку с дорогим именем.

Горы вряд ли коварнее и опаснее города. Но город – среда обитания, в которой мы сами устанавливаем правила игры. В горах же мы гости. Они не терпят панибратства и высокомерия, постоянно и жёстко напоминая пришельцам снизу о тщетности притязаний встать рядом и даже подняться выше, выбирая для этих напоминаний первых попавшихся. Горы – стихия. А стихия не знает справедливости и сантиментов.

Но для большинства из тех, чьи имена выбиты на скромных мемориальных табличках, горы были скорее божеством, без которого они не мыслили своего бытия. А лучше гор были только другие горы. Сотни имён, среди которых любой казахстанец, даже далёкий от альпийских страстей, наверняка отыщет знакомое. И не только казахстанец – тут, на камнях, выше популярного в советские времена альплагеря "Туюксу", наряду с нашими земляками, погибшими при восхождениях и походах в разных точках планеты, покоится память и о тех, кто приехал издалека и нашёл свой конец в горах Казахстана.

Сотни имён, сотни судеб. И за каждым – своя драма и трагедия. Уже по одному виду можно определить фабулу несчастья. Зияющая одиночеством табличка указывает на трагический и часто нелепый случай. На перебитую камнем верёвку, вырвавшийся крюк, сорвавшийся камень, смертоносную трещину ледника, неосмотрительный шаг над пропастью. Мемориальный список – это, как правило, жертвы лавин. Обезличенные эпитафии – напоминания о тех соотечественниках, кто нашёл свою смерть в горах, но от вражеских пуль и осколков во время Великой Отечественной войны или в Афганистане.



Несмотря на логичность появления такого мемориала над городом, для которого альпийские пики – постоянная часть пейзажа, у него был свой вдохновитель и движитель. Виктор Иванович Попов. Альпинист, учёный и человек, неравнодушный ко всему.

Ещё будучи студентом, он попал в секцию известного горовосходителя-поэта Сарыма Кудерина. Так что довольно быстро стал мастером спорта, чемпионом Союза, "Снежным барсом". Об альпинистах часто думают как о небожителях. Забывая, что речь – о людях. Со всеми их слабостями, запазушными камнями и скелетохранящими шкафами. Посвящённые знают, что горы (настоящие, экстремальные) оставляют мало сил для соблюдения этикета и места для хороших манер. Потому-то в альпинизме, особенно высотном, корифеи так редко говорят при жизни друг о друге хорошее.

Попов в этом отношении стоял особняком. У тех, кто не общался с ним близко, складывалось даже впечатление чего-то неправильного и уродливого – человек без врагов и завистников всегда подозрителен. Но тем не менее это так. Может быть, всё дело в том, что главным для себя он считал вовсе не спортивные достижения. Попов-альпинист был лишь скромным помощником Попова-исследователя, стезя которого также проходила по горам. Между прочим, возникшая благодаря его стараниям в Казахстане до сих пор существует дееспособная и квалифицированная снеголавинная служба. И очень не случайно именно этот человек придумал и реализовал сей мемориал.

Табличка с его именем находится в самой сердцевине памятника. Попов погиб в 2003 году, в Гималаях. Не выдержало сердце. Тут же недалеко и памятный знак, посвящённый его наставнику Сарыму Кудерину, погибшему на Кавказе вместе с самыми перспективными альпинистами СССР. Сегодня свои места занимает уже третье-четвёртое поколение казахстанских горовосходителей. Самая последняя мемориальная пластина была установлена недавно в память о сорвавшемся в пропасть Адилбеке Жалбагаеве. Хотя всё понимают, что никакая она не самая последняя…

Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter