Охотились на него – охотился он. И в этом уравнивании шансов была отличительная черта охоты в камышах вдоль Сырдарьи и тугаях по Или. По сравнению с теми облавами, которые устраивали с помощью слонов и армии загонщиков белые "сэры" и туземные раджи в Индии, здешняя охота была куда более спортивной, благородной и непредсказуемой. Увы, всё это не спасло наших тигров от уничтожения.

Большая охота началась не вчера. А в те достославные времена, когда пути тигра и человека начали пересекаться всё с большим постоянством. Правда, кто на кого охотился в ту былинную пору – это ещё вопрос. Однако, что любопытно, людоедство никогда не было чертой, присущей северным тиграм. О таких патологиях, которыми изобиловала Индия, где на счету отдельных монстров числилось по несколько сотен человеческих жертв, речи тут никогда не шло. В условиях малонаселённости степных просторов и обилия еды (кабанов) человек вряд ли был для тигра каким-то особым деликатесом. Чего не скажешь о тигре, убийство которого всегда считалось синонимом доблести батыров и состоятельности властителей.

Тигровая охота была одним из самых любимых развлечений монгольской аристократии в эпоху великих нашествий. Причём для воинственных номадов эта охота была сродни военным учениям – с её помощью у воинов вырабатывались мужество и храбрость. Но вот что интересно (и важно для осознания подлинных причин исчезновения тигров в Казахстане) – тот период, когда монголы разрушали города и превращали поля в пастбища, несмотря ни на что, был одним из самых благоприятных для увеличения тигровой популяции. Второй такой всплеск рождаемости полосатых, в обозримой истории, приходился на XVIII век, когда Степь испытала на себе опустошающие коллизии ойрато-казахских войн. То есть охота охотой, но свою роковую роль в исчезновении хищников сыграла и пресловутая экономика.

Но сегодня мы говорим только про охоту. Как я уже упоминал, в условиях Казахстана это никогда не походило на ту бойню, которую устраивали раджи и сахибы в Индии. Здесь охота всегда оставляла шанс для жертвы, а потому считалась привилегией только некоторых удальцов.

"В Раиме, где полторы тысячи чинов гарнизона, всего и был один настоящий охотник – уральский казак из калмыков, дивный Мантык…" Повествование об этом славном сырдарьинском охотнике было широко известно благодаря литературному опусу некоего автора, печатавшегося под псевдонимом "Верненский гражданин". Так вот, этот знаменитый "истребитель тигров" вряд ли удивил бы чем-то бравых индобританских коллег, счёт трофеев которых шёл на сотни. За свою жизнь ему удалось убить всего-то 13 полосатых хищников. Причём последний, тринадцатый, забрал Мантыка с собой.


Нападение тигра. Вариант британского туриста и художника Томаса Аткинсона

Нападение тигра. Вариант британского туриста и художника Томаса Аткинсона

Отправляясь на охоту в тростниковые джунгли, охотник вовсе не был уверен в успехе своего предприятия и благоприятных прогнозах относительно собственной судьбы. Вот характерный момент из охотничьих историй того же самого Мантыка. Тигр "недёшево уступил свою шкуру: он изранил семь человек – самого Мантыка, одного казака, одного солдата и четырёх киргизов. Солдата и казака – смертельно: они умерли на четвёртый день".

А вот крайне интересное описание Петра Петровича Семёнова-Тян-Шанского, относящееся к 1856 году. Про тигровую охоту в окрестностях только что появившегося укрепления Верное.

"Преследуя тигров, три охотника напали, наконец, на их следы, которые в одном месте расходились, так как, очевидно, оба тигра побежали по разным тропинкам… К несчастью, казак, шедший по нижней тропинке без собаки, заметил тигра, притаившегося в кустарниках, уже слишком поздно для того, чтобы иметь время в него выстрелить. Тигр бросился на охотника так стремительно, что ударом лапы выбил винтовку у него из рук. Опытный казак, не теряя присутствия духа, стал перед тигром, который в свою очередь тоже остановился и лёг перед охотником, как кошка, которая ложится перед мышью, когда та перестаёт двигаться. Молодой казак спешил на выручку товарища, но руки его так оцепенели от страха, что сделать выстрела он не мог. Тогда старый казак потребовал, чтобы он передал ему винтовку, но и это молодой казак не был в состоянии сделать; старый обернулся и сделал шага два-три для того, чтобы взять у молодого его винтовку. В этот момент тигр бросился на свою жертву и, схватив казака за плечо, повлёк его сильным движением вперёд, так как заметил, что третий казак, шедший с собакой по верхней тропинке, быстро бежал наперерез его пути. Тигр уже успел перебежать место пересечения тропинок, но собаке удалось догнать его и вцепиться ему в спину. Тогда тигр, бросив свою добычу, пробежал немного вперёд и стал вертеться для того, чтобы сбросить и разорвать своего маленького врага, что ему и удалось, наконец, но тут он был поражён двумя смертельными выстрелами преследовавшего его охотника… Но победоносному стрелку было уже не до тигра: он бросился на помощь своему товарищу, у которого одна рука была перегрызена выше локтя, а у другой сильно повреждены два пальца… С трудом перевезли пострадавшего в Верное, где я только по своём возвращении из двух своих поездок на Иссык-Куль посетил его в госпитале и нашёл выздоравливающим, хотя рука у него уже была отнята. Трофей их охоты, прекрасная тигровая шкура, был передан мне, а сумма, данная мной охотнику, убившему тигру, была великодушно уступлена им пострадавшему товарищу".

Были подобные штучные храбрецы-охотники и среди местных казахов и киргизов – эти вообще умудрялись стрелять тигров из архаичных карамуртуков, не позволявших рассчитывать на второй выстрел и шанс. Не стоит, конечно, принимать за чистую монету охотничьи байки, на которые попадались простодушные иностранцы, вроде приглашённого в Ташкент астронома Ф. фон Шварца, который пишет об одном случае, произошедшем в Перовске в 1874 году, где "один киргиз просто топором зарубил тигра, который сожрал весь его скот и, в конце концов, ещё и всю его семью".


Тигр

Или вот ещё один перл жанра: "Охотиться на тигра труднее, чем на волка; хорошо зная это, казахи предпринимают меры предосторожности. Они роют глубокую яму, прикрывают её снаружи ветками и привязывают неподалёку от западни барана. Попавшего в яму тигра они пристреливают из ружья".

Такой способ описал один из французских путешественников по Туркестану – Уйфальви в конце XIX века. Способ достаточно глупый и нерациональный. Вырыть яму для тигра, который прыгает на пять метров в высоту и на 10 в длину, заманить туда осторожного хищника привязанным неподалёку бараном и только потом застрелить полосатого! Уйфальви был гуманитарием, потому простим ему такую литературщину.

Куда правдоподобнее описания охотника-писателя Е. Т. Смирнова:

"В камышах рек Или и Чу смелые кара-киргизские охотники, заметив место отдыха в полдневный зной, подползают к нему и бьют из своих фитильных винтовок с прямыми нарезами. Но такие удальцы чрезвычайно редки, а в южном Туркестане не встречаются вовсе. Строго же говоря, специальных охотников на тигров до прихода русских не было, поэтому тигры были смелы: преспокойно разгуливали они по улицам кишлаков и даже взбирались на стены вновь построенных русских фортов…"

А следующая выдержка – из капитального путеводителя "Полное географическое описание нашего отечества. Том XVIII. Киргизский край. С.-Пб. 1903".:

"Киргизы также боятся зверя и только в редких случаях (когда хищник принесёт особенно большие убытки) решаются охотиться на него. Прежде, когда хорошие ружья были у них редкостью, практиковалась охота с клеткой, устроенной из надёжного материала; в неё заходили несколько охотников и, передвигая её, направлялись к логовищу. Зверь обыкновенно кидался на клетку, садился на неё, и в это время его убивали. Позже, с появлением ружей, стали убивать зверя и пулей, иногда же употребляли отраву".

Остроумие способа заключалось в том, что вышеназванная "клетка" была ни чем иным, как деревянным каркасом обыкновенной юрты, под которым и двигались охотники.


Охота на тигра

Итак, оставив в стороне номерных храбрецов, можно прийти к выводу, что на самом деле наших тигров по большей части били так же банально, как и повсюду. Загоняя, часто с помощью огня, на выстрелы. Или выманивая на те же выстрелы с помощью приманки. Или настораживая около привады капканы, прилаженные цепью к бревну, а уж потом – те же выстрелы.

Пока источником выстрелов были старинные фитильные ружья – у тигра оставались шансы на выживание. Но с появлением современного оружия он стал обречённым.

Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter