Город мёртвых лежит под алматинскими домами. Чем это грозит жителям?

В 80-е годы, насыщенные мистификациями и провокациями, в прессе возник интерес к некоему «подземному городу», который якобы существовал в лёссовых толщах под Алма-Атой. Тема возникла с лёгкой руки писателя-натуралиста Павла Мариковского, в котором удивительным образом сочетался талант учёного-зоолога и азарт профессионального гида-экскурсовода. Под началом республиканской молодёжки «Ленинская смена» организовывалась даже целая экспедиция для поисков загадочных катакомб, заранее обречённая на мимолётную славу и запланированный провал.

Но город мёртвых под Алматы есть. И это – огромное поселение, про которое мало задумываются алматинцы. С наитишайшими обитателями, которые редко волнуют живущих сверху. (Да и вообще – живущих.) Под кварталами старой столицы хоронится солидных размеров некрополь – подобный тем, что ещё сохранились (частично!) в долинах всех рек, вырывающихся из теснин Заилийского Алатау (Талгар, Иссык, Тургень, Чилик, Каскелен и пр.). Но сегодня даже самые маститые археологи не смогут точно указать, под какими из наших домов находятся разрушенные могилы древних.

«Курганами средней и малой величины покрыты вся территория и все окрестности г. Верного и прилегающих алматинских станиц и выселков. В городе и станицах курганы эти большей частью уже срыты, так как они мешали усадебным постройкам, местами же остались на некоторых усадьбах, площадях и кладбищах. Все они тянутся более или менее правильными линиями с Ю. на С. от гор в степь, по течению рек Большой и Малой Алматинок, протоков и притоков их и других мелких речек».

Это цитата из сообщения 1889 года принадлежит неутомимому семиреченскому краеведу Н. Н. Пантусову. А другой известный исследователей края, Н. А Абрамов, в 1860 году насчитал в совсем ещё крохотном юном поселении (город возник в 1854 году) и его окрестностях 40 заметных курганов.

А многие ли из тех курганов можно увидеть в наши дни? Увы, к древним могилам у нас всегда относились, мягко говоря, без должного пиетета. Внешних следов тех погребений в городе не осталось. Потому-то сегодня мы работаем, живём и отдыхаем, не задумываясь о том, что где-то под нами «обитают» потревоженные (самые опасные - с точки зрения классической магии!) покойники.

Точно так же, как и Мегаполис, на полуразрушенных древних могильниках стоят и прочие крупные и мелкие селения Семиречья. Как и многие дачные массивы. А окружающие селения поля, снивелированные скреперами и бульдозерами, также богато усеяны человеческими костями и обильно удобрены прахом пращуров.

Однако количество мёртвых, пострадавших от живых, не исчерпывается обитателями античных могил древних народов. Истины ради заметим, что процесс разрушения начался не вчера и даже не позавчера, а тянется со времён «грабителей пирамид», которые потрошили курганы тотчас после их возведения. И это ворошение мёртвых не остановилось до нашего времени.

Куда, как вы думаете, подевались старые верненские кладбища? К чему вела одна из самых протяжённых улиц дореволюционного города с говорящим названием – Старокладбищенская (проспект Сталина, Коммунистический, ныне – Абылай хана)? По мнению нашего славного краеведа В. Н. Проскурина (к сожалению для многих – «поуехавшего» в "Неметчину"), как вокзал Алма-Ата II, так и всё, что построено ниже бывшей Ташкентской трассы, стоит «на костях» прежних горожан. А нынешнее «старое кладбище» - это лишь наиболее свежие остатки разросшегося городского погоста.

Более ранние захоронения находились вблизи крепости, в районе рощи Баума, к востоку от Малой станицы и в Городском саду (ныне – Парк героев-панфиловцев). От всего этого ныне сохранились лишь отдельные могилы. Мало что осталось и от старого мусульманского кладбища в бывшей Татарской слободе. Наверняка на месте сегодняшнего города существовали и характерные для всей полосы предгорий Заилийского Алатау родовые некрополи казахов Старшего жуза.

И такое отношение к мёртвым вполне объяснимо с точки зрения вульгарного материализма. Дело в том, что здесь, в предгорьях северного Тянь-Шаня, в зоне ярко выраженной высотной поясности комфортно обитать можно лишь на ограниченных участках. Особенно, если обитать оседло. Потому как на севере лежит сухая пустыня, на юге – снежные горы. Так что не надо искать какого-то злонамеренного умысла в том, что город стоит над разрушенными курганами степных аристократов, культурными слоями былых поселений и костями их безвестных обитателей. Не мы одни! (Все старые города во всех странах мира – это почти всегда изрядная мешанина из могил и домов.)

А чего вы, собственно, ждёте, если ваш дом стоит на костях разворошённой могилы? Это у материалистов всё просто: умер и развалился на неорганические составляющие. А в традиционной культуре любого народа самой большой проблемой гармоничного бытия всегда было обуздание этих самых неупокоенных и потревоженных покойников.

Тот, кто делает нынче приятный бизнес на фэн-шуе, если и знает, то предпочитает умалчивать о том, что сия славная система, как и вся китайская геомантия, были изначально заточены именно на то, чтобы защитить покой живых от дурного влияния беспокойных мёртвых. А для этого простой перестановки мебели и понавешанных после соответствующей консультации «специалиста» зеркал – недостаточно. Но, что касается наших апологетов гламурной системы фэн-шуй, я ни разу не слышал, чтобы кому-то посоветовали то, что было в норме в традиционном Китае. Попридержать гроб с телом дорогого усопшего на полгодика в доме – до благоприятного момента для похорон, или перезахоронить любимый прах в другом месте, дабы избавиться от вредоносного влияния.

«Мёртвые кусают живых…» Эта фраза всплыла откуда-то из древнеегипетских времён. И она очень злободневна ныне, в эпоху перенаселённости Земли, когда живые и мёртвые постоянно сталкиваются в схватке за тесное пространство, на котором вынуждены сосуществовать скученно и вперемешку.