Девушка погибла после падения из окна. Почему ее парня отправили под арест

В ночь на 24 июля 22-летний Даниал Сейдулла находился в квартире со своей девушкой. Через несколько часов она погибла, выпав из окна шестого этажа.

Сначала молодого человека допрашивали как свидетеля, имеющего право на защиту. Почти две недели спустя его задержали, а еще через день предъявленная ему квалификация стала значительно тяжелее.

Теперь Даниал находится под стражей, а его адвокат утверждает, что следствие игнорирует обстоятельства, которые могут говорить в пользу версии о самоубийстве.

Informburo.kz разбирался, что известно о деле, почему статус Даниала изменился и какие вопросы остаются без ответа.

От свидетеля до подозреваемого

Следственный отдел УП сразу начал досудебное расследование по уголовному делу по статье 105, часть 1, Уголовного кодекса РК ("Доведение до самоубийства").

Умершая С. 2004 года рождения проживала в съемной квартире со своим парнем Даниалом. Он находился рядом с ней в последние минуты ее жизни. По словам адвоката, с самого начала молодой человек активно сотрудничал со следствием, давал показания, рассказывал на допросах все, что ему было известно о произошедшем. Он добровольно предоставил для расследования мобильный телефон, не удалял из него СМС, фото и видео, ничего не трогал в квартире, чтобы полицейские увидели полную картину произошедшего.

С начала досудебного расследования Даниал находился в статусе свидетеля, имеющего право на защиту. Оснований для его задержания не было, считает правозащитник, мера пресечения в отношении него не избиралась.

6 августа ситуация кардинально изменилась. Его задержали и водворили в изолятор временного содержания.

"Санкция данных уголовных правонарушений предусматривает как лишение свободы на срок до трех лет, так и альтернативные виды наказаний, не связанные с лишением свободы. Даниала задержали для избрания меры пресечения, санкционный материал поступил в Специализированный межрайонный следственный суд для санкционирования меры пресечения в виде содержания под стражей. С учетом квалификации от 7 августа рассматривалась реальная возможность применить в отношении Даниала меру пресечения, не связанную с временной изоляцией от общества: домашний арест или залог. В чем заключалась необходимость ограничивать свободу парню, сотрудничавшему со следствием и не предпринимавшему попытки скрыться?" – недоумевает адвокат Алматинской городской коллегии адвокатов Николай Лигай.

По словам адвоката, 8 августа, в день рассмотрения Следственным судом поступившего материала буквально за 10 минут до начала судебного заседания защите поступило новое постановление о квалификации деяний молодого человека. Из постановления следует, что Даниал Сейдулла подозревается в совершении уголовных правонарушений, предусмотренных статьей 105, часть 2, УК ("Доведение до самоубийства лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии либо в материальной или иной зависимости от виновного"), и статьей 110, часть 2, УК ("Причинение физических или психических страданий путем насильственных действий, совершенных с особой жестокостью, издевательством в отношении лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии либо в материальной или иной зависимости от виновного").

"Санкция преступлений по новой квалификации предусматривает наказание исключительно в виде лишения свободы. При этом новое постановление в установленном порядке ни подзащитному, ни защите не вручалось, на чем основываются подозрения, нам также не разъяснили. По постановлению Следственного суда Даниала арестовали сроком на два месяца", – разъяснил адвокат. 

Юрист убежден в том, что орган досудебного расследования и надзирающий прокурор находятся в исключительной зависимости от представителей потерпевшей стороны, ущемляя права и законные интересы его подзащитного. Само подозрение как процессуальный аргумент, с его точки зрения, основано на недопустимых и непроверенных доказательствах.

"Мы столкнулись с беспрецедентным давлением на моего подзащитного и сознательным игнорированием фактов, опровергающих версию следствия. Преждевременность ареста в качестве индикатора соблюдения законности конституционных прав и свобод заставляет орган досудебного расследования и прокурора искать новые основания для его дальнейшего содержания под стражей. Однако поиск истины полностью игнорируется. Во внимание принимается исключительно позиция представителей потерпевшей стороны, которые не являются очевидцами произошедшего, но признаны свидетелями. Защита подавала ходатайство о проведении экспертизы, позволяющей выяснить, прыгнула девушка сама или ее вытолкнули, но ничего до сих пор не сделано, хотя мы настаиваем на этом", – отмечает Николай Лигай.

Также у адвоката возникает вопрос о том, почему данный случай остался без внимания СМИ и общественности?

"В свете резонансных историй в разрезе преступлений против женщин наш случай однозначно подпадает в эту категорию. Ведь все по "классике": молодой человек систематически избивал свою девушку, издевался над ней, и как трагический исход – она принимает решение покончить с жизнью. Именно потерпевшая сторона тогда проявляет инициативу, публично заявляет о недопустимости необъективного расследования, просит общественность помочь в контроле ситуации и не допустить безнаказанности преступника. Но в нашем случае сторона подозреваемого в резонансном преступлении обращается к обществу, СМИ и руководителям силовых ведомств проконтролировать объективность расследования", – подчеркивает Николай Лигай.

Мать Даниала Асель Куттыкожанова организовала пресс-конференцию, на которой рассказала об отношениях Даниала с умершей девушкой.

Девушка с челкой зовет меня выйти из окна

В начале пресс-конференции Асель Куттыкожанова выразила глубокие соболезнования родственникам С. После похорон девушки Асель вместе с родственниками приходила в дом С. разделить с ее близкими горе. По словам женщины, она не ожидала теплого приема и заранее знала о том, что на них обрушатся обвинения, но посчитала долгом почтить память девушки, которую любил сын и планировал связать с ней жизнь.

"Вскоре после знакомства с ней сын признался мне, что влюблен. Он сиял от счастья, говоря о ней, описывал ее как веселую, яркую, интересную и невероятно красивую. Я видела С. всего однажды. Сын с другом приехали забрать меня со свадьбы, в салоне машины находилась и С. в состоянии сильного алкогольного опьянения. Она поздоровалась со мной заплетающимся языком и назвалась девушкой моего сына. Не хочу представлять ее в дурном свете, но как и любой маме, мне не понравилось, что на первую встречу она приехала в таком состоянии. Больше мы с ней не встречались", – вспоминает Асель Куттыкожанова.

По словам матери, Даниал чуть позже извинился перед ней от имени девушки, объяснил, что ей стыдно. 

"Тогда я не сомневалась в его словах, не спешила осудить девушку. Но Даниал не рассказал мне всей правды, хотя знал, что какой-то период жизни она употребляла наркотики и злоупотребляла алкоголем", – сказала Асель Куттыкожанова.

У защиты Даниала есть доказательства того, что близкие девушки неоднократно предлагали ей лечь в реабилитационный центр на лечение от наркотической зависимости. 

"В состоянии опьянения С. вела себя неадекватно и вызывающе. Она кокетничала с таксистами, посетителями баров и ночных клубов, распускала руки. Несколько раз набрасывалась на меня с кулаками без малейших на то причин, почему-то грозила тюрьмой, если я хоть раз позову с собой Даниала в развлекательное заведение. И я, и другие друзья не раз говорили, что не стоит встречаться с С., но он никого не слушал", – сообщил друг Даниала Жангир Туманов.

"Даниал влюбился в С. Он не видел недостатков, пытался бороться с ее зависимостью, но ничего у него не получалось. Наверное, он надеялся, что все в их отношениях поменяется после свадьбы, выйдя замуж, девушка остепенится. Я никогда не поверю в то, что Даниал мог довести С. до самоубийства, он не поднимал на нее руку, не обижал, отзывался о ней хорошо", – рассказал товарищ Даниала Руслан Коржов. 

В тот роковой вечер камера, установленная перед подъездом, запечатлела парня и девушку в отличном настроении. По видео видно, что они зашли в подъезд в одиннадцатом часу вечера 23 июля. Потом пара уехала и вернулась обратно в третьем часу утра. Ничто не предвещало трагедии.

"Даниал рассказал в полиции, что проснулся среди ночи, увидел С. стоящей возле окна. Прямо на его глазах она выпрыгнула. Он побежал во двор, попросил соседа вызвать скорую помощь. Потом я узнала, что С. описывала девушку, предлагающую ей выйти из окна. Даниала очень пугали такие разговоры, он опасался за С., замечал у нее суицидальные признаки. Однажды он даже записал их беседу, в которой С. подробно описывает ему девушку, призывающую С. шагнуть из окна во двор", – говорит Асель Куттыкожанова.

Аудиозапись разговора в телефоне парня сохранилась, защита приложила ее и стенограмму разговора к делу. Предоставил адвокат запись и журналистам Informburo.kz. С всхлипываниями и паузами она рассказывала о девушке с челкой в цветастом платье. Будто та сидела на диване, звала за собой и скрылась за окном. Даниал успокаивал девушку: "Тебе приснился страшный сон, никого здесь нет, никакая девушка к нам не приходила. Нельзя идти за окно, там смерть". Но С. отказывалась идти спать и продолжала настаивать на своем, называя девушку реальной и жалуясь на сильную усталость.

Надежда на правосудие

Мать Даниала Сейдуллы, его друзья и адвокат хотят объективного рассмотрения дела с учетом показаний не только потерпевшей стороны, но и подозреваемого.

"Я 24 июля проснулась от непонятной тревоги. Не находила себе места, переживала, почему-то. Мне скрин прислали, что сын на своей странице в социальной сети выложил пост о скорой женитьбе. Там и дата была указана – 3 августа. Я ему звонила несколько раз, меня удивило, что он не поделился со мной таким событием. Но он не отвечал на звонки. Я написала СМС С., но и от нее ответа не дождалась. Я не знала о том, что ее уже нет в живых. Вечером сын пришел сам не свой и сказал: "Мама, случилось непоправимое. Моя любимая выпрыгнула из окна и умерла". С того дня мне нет покоя. У меня три дочери, мой сын в следственном изоляторе, и я скорблю вместе с родителями девушки", – призналась Асель Куттыкожанова. 

Адвокат обратился в Следственный суд с жалобой на бездействие органа досудебного расследования. Защита просит признать нарушения незаконными и провести необходимые следственные действия.

Для разъяснения ситуации редакция Informburo.kz направила запросы в прокуратуру и управление полиции Ауэзовского района Алматы.

"В соответствии со статьей 201, часть 1, Уголовно-процессуального кодекса РК данные досудебного расследования не подлежат разглашению. Они могут быть переданы только с разрешения прокурора и в том объеме, в каком им будет признано это возможным, если это не противоречит интересам расследования и не связано с нарушением прав и интересов других лиц. Сведения об основаниях изменения статуса лица, обстоятельства квалификации его действий, назначенных и проводимых экспертизах, полученных результатах следственных действий, проверяемых версиях и доказательствах, а также основаниях избрания меры пресечения относятся непосредственно к досудебному процессу. Поэтому предоставление указанных сведений не представляется возможным, так как может создать угрозу правам и интересам участников уголовного процесса", – ответил следователь следственного отдела УП Ауэзовского района, старший лейтенант полиции Адил Нуркасым.

Официальный ответ из прокуратуры Ауэзовского района оказался еще лаконичнее.

"Указанный факт зарегистрирован в едином реестре досудебных расследований. Иная информация о нем не подлежит разглашению", – объяснил прокурор Руслан Шардинов.

Журналисты Informburo.kz продолжают следить за ходом дела.