Что творилось в лагерях, в которых перебывали все советские дети

Если не брать нынешние поколения казахстанцев, то все остальные жители республики наверняка хоть однажды в жизни побывали в пионерском лагере. И им не надо объяснять, что такое пионерский поход, пионерский костёр, пионерская линейка, юная пионервожатая и полдник с киселём и серым хлебом.

В 1973 году в СССР функционировало 40 тысяч пионерлагерей, в которых провело лето 9,3 миллиона ребятишек. Оплатить путёвку было под силу даже самым низкооплачиваемым инженерам (впрочем, профсоюз в этом деле всегда готов был оказать помощь и выдать её бесплатно). Да и с местами особых проблем не было.

В те годы уже мало кто понимал, что замышлялось всё не только ради забавы и детский отдых пионеров имел изначально идеологическую подоплёку. Вот как определялись задачи в 1929 году.

"Лагери пионерские, летние организации-коммуны городских отрядов пионеров. Устраиваются в сельских местностях. Жизнь в коммуне, постоянное общение с деревенскими пионерами и помощь им, жизнь среди природы, всё время на свежем воздухе способствуют, с одной стороны, физическому оздоровлению пионеров-лагерников, с другой – ставят их в обстановку общественно-трудовой и коллективной жизни, укрепляют смычку города и деревни. Работа пионеров в селе… заключается главным образом в проведении бесед с сельскими детьми, в организационной помощи местным пионерским организациям, работе в избе-читальне, в специальной стенгазете, постановке инсценировок и пр."

Не отставала от остальных в лагерном движении и Казахская ССР. Только в Алма-Ате работало более 40 загородных и 100 школьных лагерей, где в начале 80-х отдыхали свыше 50 тысяч человек в год. А первый лагерь вблизи нашей бывшей столицы открылся в 1933 году.

Пионерское лето – материя особая. Никаких аналогов в нынешнем времени у него нет. Да и быть не может. Детство как таковое осталось, но вот то общество с теми отношениями – это уже предмет истории. Так что современные родители, прежде чем отправить своё чадушко в загородный оздоровительный лагерь, проведут не одну ночь в бессонных раздумьях о разумности такой отправки. Чтобы потом всю смену не выпускать из рук сотового телефона.

Нет, конечно, и раньше родители были родителями и волновались – для многих это месячное расставание с ребёнком было первым в жизни. Да и дети были детьми, так что шалости, не всегда безобидные шутки, борьба за свою выстраданную независимость, а то и откровенный вызов лагерному режиму – всё это было фоном каждого нормального сезона. Но, наверное, в этом отличие – все эти эксцессы не были системными, пресекались на корню и не делали погоды в пионерских лагерях.

"Пионерское лето" для меня и моих школьных друзей ассоциировалось с пионерлагерем "Кайнар", которым наш посёлок обзавёлся примерно в 1967 году. Построенный в диком горном ущелье за посёлком Каракемир, он для многих из нас и стал первым пробным "глотком свободы". Отлучённые на целый сезон (почти месяц!) от родных пенатов, мы на практике постигали совершенно новое для себя состояние – самостоятельного бытия на лоне полудикой природы.

Характерно, что институт, где работали наши родители (ИЯФ), не только финансировал строительство, но и поставлял строителей. В работе принимали участие как младшие, так и старшие научные сотрудники. Это было очень в духе времени и в стиле наших родителей – не ждать милостей от всяких районных ОНО, а взять да и сделать всё для своих детей своими руками.

Лагерь сближал и перемешивал поколения. Самые юные попадали в него после первого класса. Самые зрелые – после седьмого. Представить себе хоть одного "оперяющегося" жителя посёлка 1960-80-х годов, не побывавшего в "Кайнаре" (многие – неоднократно), – всё равно что вообразить нынешнего ровесника тогдашних солагерников без мобильной привязки к родителям. В "Кайнаре" не было даже обычного телефона. Единственной связующей нитью с остальным миром оставался прикомандированный к лагерю автобус. А единственным днём, нарушавшим наш "монастырский" режим, – родительский день.

Жизнь пионерлагеря состояла из маленьких докучливых обязанностей и больших человеческих радостей. К первым относились: соблюдение дисциплины, запрещение покидать территорию, поддержание чистоты и порядка, физкультура по утрам, обязательный сон после обеда и утверждённый кем-то распорядок дня. Вторые состояли из бесконечных игр, межотрядных спортивных состязаний, купания в бассейне, похода с ночёвкой (для старших – младшие ходили на прогулки-экскурсии), ночных шалостей в вагончиках девчонок и малышей (шалостей – невинных, с простынёй на голове и тюбиком зубной пасты в руке), поездок по соседним лагерям (на футбол, соревнования, смотры худсамодеятельности) и, самое главное, четырёхразового ежедневного питания в столовой. Таким образом, радостей было больше, чем горестей.

"Кайнар" – это песнь песней нашего детства! Вот как вспоминает про него "ветеран" лагеря Надежда Маслова, ныне живущая в далёком Санкт-Петербурге:

"Я тоже счастливо вспоминаю "Кайнар". "Кайнар" (в переводе "Родник") – это летний апофеоз, действительно родник в смысле источника сил и вдохновения и творческих идей!

Лучшие воспитатели, учителя, хорошие люди посёлка и просто энтузиасты хорошего отдыха детей отправлялись перед началом летнего сезона на обустройство лагеря, перенося атмосферу сообщества физиков 60-х на горную местность. Душой и почти бессменным начальником лагеря был Алексей Михайлович Мелешкин. Он водил нас в походы, пел с нами песни у костра, был заводилой всех спортивных лагерных мероприятий (н/теннис, волейбол, мини-футбол, плавание – в лагере был открытый бассейн, эстафеты, шахматы, бадминтон и т.д.).

Восхитительными были Поляна Сказок (старшие отряды – персонажи сказок, разбойники, лешие, сказочные жители, а младшие – путешественники по Стране Сказок на склоне предгорий Алатау, где декорации – природа и у каждого своя роль с изрядной долей импровизации), праздник Нептуна (в бассейне), походы на пасеку (дивный вкус свежесобранного мёда в сотах с горного разнотравья). А потом мы с художниками и фотографами пыхтели над составлением летописи "Кайнара".

Ещё я помню, были выставки поделок из природных материалов – коряг, боярышника, листиков, мха! И мы везде с удовольствием участвовали! Были и родительские дни. Тогда лагерь наполнялся запахом клубники, которую везли детям прямо в бидончиках. А палатки и корпуса мы украшали гроздьями черешни, прямо гирлянды делали. Позднее лагерь наполнялся ароматом яблок, эдакий горный коктейль в сочетании с горными травами и запахом горных рек!"

Ну что тут добавить? Только пожелать всем того же!