Казахстанский избиратель – как усреднённый потребитель

Во-первых, из-за смены избирательной системы – перехода от мажоритарной к пропорциональной – упал авторитет парламентских выборов. К примеру, в период всенародных альтернативных выборов в Верховный совет страны в 1990 году не было чёткой партийной структуры, а между конкурентами наблюдалось жёсткое противостояние. Население массово голосовало, все искали себе разные партии. По мере закрытия иных социальных лифтов и скандализации выборов сложилась такая ситуация, что избирателей стали представлять партии, а не кандидаты. Соответственно снизился уровень связи межу электоратом и парламентом.

Кроме того, в Казахстане отсутствует устойчивый профессиональный депутатский корпус. И это большая проблема. Четыре года депутат работает над законами, контактирует с членами правительством, получает определённый опыт. А после очередных выборов законодательной ветви власти оказывается ненужным. Пролоббировавшие его в своё время аким или олигарх за время его работы в парламенте уже выпали из истеблишмента. В итоге частая сменяемость депутатского корпуса влияет на восприятие его электоратом. И если недовольство депутатами и имеет место быть, то к их переизбранию казахстанцы не всегда относятся критично.

Многие депутаты приходят непонятно откуда и зачастую уходят в никуда. Исключением из этого правила является ныне действующий депутат Мухтар Тиникеев. Это один из ярких профессиональных парламентариев, который знает избирателей, контактирует со СМИ, ранее избирался в Верховный совет, а после работал в Мажилисе нескольких созывов.

Что касается президентских выборов, то они традиционно показывали высокую явку. Казахстанские избиратели фигуру президента воспринимают более чётко и полно, чем фигуру депутата. В рейтингах доверия на первой ступени всегда находится Глава государства, потом – Правительство, далее Парламент, затем следуют акиматы и маслихаты. То есть чем ближе к казахстанцу госорган, тем меньше он испытывает пиетета к нему. И уровень доверия меньше, и уровень критичности намного выше. Эти факторы и влияют на явку избирателей. К примеру, если явка на выборы в маслихаты составляют от 20 до 40%, на парламентские выборы – до 70%, то на президентские явка достигает 90%.

При этом есть определённая пассивность электората – народ привык к тому, что избирает президента и депутатов, а далее они сами принимают решения. Отчасти это и ослабило критическое восприятие. Кроме того в казахстанском обществе растёт государственный патернализм, и поэтому население сегодня нуждается в иной системе ценностей.

Параллельно меняются подходы восприятия электората самой властью. Если раньше речь шла о достаточно сегментированной политике, когда идеология или предвыборная программа была ориентирована на конкретные страты общества, то сегодня в эти сферы пришёл маркетинг. В результате вместе с усреднённым потребителем, на которого работают все маркетологи, сегодня живёт усредненный избиратель. И идеология в его отношении не подразумевает никаких различий.

Так что говорить об ответственном выборе казахстанского электората пока сложно. В отличие от начала 90-х, когда избиратель был придирчив и на выборах в Алматы в 1989 году, к примеру, проиграли секретари компартии. Представить такую ситуацию сегодня в принципе невозможно. Народ привык, что барин приедет – барин рассудит. А в нюансы того, как именно он это сделает, уже не вникает.

Вместе с тем, надо понимать, что электоральное поведение на парламентских и президентских выборах отличается. Население не хочет радикальных перемен, особенно на фоне Украины, Киргизии или Сирии. Курс и личность действующего Президента устраивает подавляющее большинство.

И это та реальность, с которой нужно считаться всем.