Каждый раз, когда на улице фанфарно завывают свадебные кортежи, я мелко вздрагиваю. У нас на юге жива еще традиция «свадебного воровства», и случается, что девушка попадает замуж вслепую. Не за того, кого любит, о ком мечтала, кого бы хотела. Наверное, во всем Казахстане только кызылординские матери не падают в обморок и верят утреннему звонку загулявшей где-то дочери, когда та растерянно сообщает: «Меня украли замуж…»

Потом будет столпотворение. Приедут родственники и друзья «вора» с традиционными извинениями. Привезут чемодан с отрезами тканей, дорогими конфетами, килограммом чая и деньгами. Сумма зависит от материального состояния семьи жениха. Меньше пятидесяти тысяч тенге сейчас не кладут, считают позором. Еще за воспитание невестки ее родителям положено дать скотинку. Корову, бычка. В «обмен товаром» ее родители купят гарнитур, бытовую технику, может быть, машину. Смотря во сколько оценят свою дочь.

Случилось такое и со мной. Обманули. Соседский парнишка предложил подвезти поздним вечером с работы домой. Раскрыл вежливо дверь, сам, прикуривая, отошел в сторону, и, не успела я оглянуться, как оказалась на заднем сиденье иномарки между двумя дюжими парнями. Машина рванула под сотню и совсем не в ту местность, где я жила. А на недоуменный возглас: «Ребята, вы что?!», молодуха, сидевшая на переднем сиденье, ответила просто: «Алып кашу» (украли. – Авт.).

Когда мои внутрисалонные разборки со спутниками достигли апогея, я уже знала, что мужу моему будущему двадцать два года. Два раза он видел меня в ночном клубе. Потом, увидев во дворе, где жила его тетя, позвонил родителям в Луговое с сообщением, что привезет невесту. Везти-то украденную положено в родительский дом. Я убеждала воров в том, что ни за что не пойду замуж за человека, которого не знаю, что не готова к замужеству вообще, что уже имею довольно взрослого ребенка и считаю наш дуэт прекрасным вариантом сложившейся семьи, но у моих противников было на этот счет свое мнение.

– Во-первых, – перечисляла на сносном русском мадам, – наш младший деверь тебя любит. Во-вторых, родителям твоим повезут такой чемодан, что им не будет стыдно за то, что тебя украли, а не «взяли с рук». В- третьих, скот для беташара и свадьбы уже зарезали. А я, представьте себе, не понимаю, с какими почестями меня, мать-одиночку, берут замуж. Тогда я перешла на крик и со страшной миной на багровом от возмущения лице просипела: «Посажу всех к чертовой матери!». От меня избавились. Шофер велел меня оставить на трассе. – Возьмем другую, чтоб мясо не пропадало.

И я осталась ночью на дороге в ста километрах от родного дома. В сумочке двести тенге. Холодно. Что делать? Пришлось тормозить попутный КамАЗ.

Из замужа – сразу на работу. Рассказываю девчонкам об этом диком случае, они вздыхают: «А ты поройся в памяти, сколько у нас таких, которые протестовать побоялись». Я помню. Помню десятки свадебных краж, из которых едва ли две-три закончились примерными браками. Помню девочку, учившуюся со мной на параллельном курсе. Дану «увели» прямо с дискотеки. В тот вечер она понравилась недалекому, но самоуверенному парню, и он тут же решил ее взять замуж. Предложение сделать счел ниже своего аульного достоинства. Вместе с подругой Дану привезли в аул в сорока километрах от города, где никто из домочадцев скоростного жениха такого оборота дел не ждал. Тем не менее полог, оберегающий невесту от посторонних глаз, натянули, чаем испуганных девочек напоили. Когда повезли родителям Даны чемодан, никто не был уверен в том, что вместо благословения не получат от ворот поворот и в сопровождающие кого-нибудь из теток украденной, которых, по традиции, посылают забрать девушку несогласные на свадьбу родители. Поэтому отец посоветовал жениху будущую жену «испортить по-быстрому», чтоб в случае, если за ней приедут из родного дома, была шелковой и подтвердила, что сбежала замуж сама. Когда из дома все-таки приехали, жестоко изнасилованная Дана была без памяти, а о том, что с ней случилось, мать узнала только после того, как девочка провела в психиатрической лечебнице два месяца, и ее наконец-то заново научил говорить врач. В полицию обращаться не стали. Что возьмешь с невменяемой? Не стала Дана учителем, как хотела. Не стала счастливой матерью и женой, как все мы, девочки, мечтаем. А стала городской сумасшедшей. Цена кражи.

После собственного «почти похода замуж» я спрашивала всех вокруг, как они относятся к неистребимым диким традициям, все еще разбивающим жизнь вполне счастливым до знакомства с ними людям? Мнения разделились. Мужики так просто несерьезны. В большинстве своем отвечают: «А, что, экстрим… Будет что вспомнить». Но ведь это не кино, где по сюжету двое остаются на необитаемом острове. Этим двоим предстоит создать семью, работать, заводить детей, общаться с родней! А парни за свое: «Не понравится – заберет приданое и уйдет». А если тебе, дурак, не понравится? После такого вопроса на лице желающего жениться вслепую обычно появляется выражение, как после только что сделанной лоботомии.

Женщин постарше лучше не спрашивать, как они относятся к человеческим кражам вообще. В их время так поступали сплошь и рядом. И поэтому они обозлены на судьбу. Как только мягко подводишь к выбранной теме разговор, гневно обрывают: «Ничего с девицей не случится. Меня тоже в шестнадцать лет украли, я уже сорок со своим ишаком прожила». В браке по любви мужа ишаком не называют.

Но бывают случаи, когда традиция «алып кашу» помогает выйти из критической ситуации. Толкын, племянница моей подруги, никак не могла сказать «да» или «нет» одному назойливому поклоннику. Вроде и парень неплохой. В то же время свободу терять не хочется. Он решился и с компанией верных друзей увез тугодумку замуж. Когда моя подружка Женька в два часа ночи разбудила меня, предложив тут же пойти разобраться с варваром, пока весь поселок Теренозек не узнал, что случилось с девчонкой, я согласилась. У Марата дома творилось невообразимое. Его мамочка выгоняла вместе с украденной невестой и его, и всю шумную компанию «воров». Не хотела брать в снохи восемнадцатилетнюю девчонку, у которой нет ни образования, ни профессии. Мамы сейчас таковы, практичны, то есть. Марат схватил нож, прижал его к кадыку на смуглой шее и забился в истерике. Кричал, что раз он решился на поступок, то хорошо бы это оценить. Мама не унималась и поставила ультиматум: «Пусть Толкын скажет тогда, что хочет остаться в нашем доме!». Марат нажал на нож, брызнули первые капли крови, и Толкын с визгом пала к ногам бушующей пенсионерки. – Остаюсь, – кричала она, – пусть Маратик не делает себе больно. Счастливый конец. Беташар. Через три года двое чудесных детей. Свекровь в снохе души не чает.

Стоим вчера в два часа ночи на балконе. Пьем коктейли по случаю дня рождения друга мужа моей подруги. Внизу, в частном секторе, распахнулись у кого-то ворота и, отчаянно сигналя, шофер загнал во двор переполненную пассажирами тачку. Во всех окнах дома зажегся свет, повылазили подсмотреть чужую жизнь недремлющие соседи. Женька догадалась: «Спионерили кого-то». Я под хмельком: «Пойдем разберемся».

Никто со мной не пошел. Как-то решили, что нельзя портить людям приключения, да и вообще брак – это лотерея. Какая разница, каким путем туда попасть?

А я бы все равно не хотела испытать «кражу» еще раз на своей шкуре. Приобретение мужа не шопинг в сезон распродаж. Должно же быть в жизни место красивой любви.

Следите за самыми актуальными новостями в нашем Telegram-канале и на странице в Facebook

Присоединяйтесь к нашему сообществу в Instagram

Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter