Казахстанский фристайлист Дмитрий РЕЙХЕРД, занявший на Олимпиаде в Сочи пятое место, карьеру завершать не собирается. В интервью «Мегаполису» он рассказывает о том, как нашу команду воспринимают за рубежом, почему нужно бояться, и какая трасса напоминает прыжок из окна второго этажа.

– Главная тема последних недель – квартира, которую Юлии Галышевой то ли подарили, то ли нет. А как обстоит дело с жильём у вас?

Хорошую двухкомнатную квартиру мне подарили ещё в декабре прошлого года. Но, сами понимаете, тогда времени совсем не было, чтобы заняться оформлением документов. Так что получил их совсем недавно.

– Вы после Олимпиады в себя пришли?

Да. Немного отдохнул, восстановился.

Итоги подвели?

У меня была задача: занять место с третьего по шестое. С одной стороны, её я выполнил. С другой, остался осадок, что не смог подняться выше. Хотя всё, что мог, я сделал.

– У вас есть ответ на вопрос: «Почему я не попал в число призёров?»

Их много. Наверное, в первую очередь потому, что соперники были сильнее. Но, возможно, сказался и судейский фактор.

– Это для вас была уже третья Олимпиада. По эмоциям она отличалась от двух предыдущих?

«Мы приезжаем к ним на их соревнования. Мы – гости. И отношение к нам соответствующее. Иногда нам позволяют попасть в призёры. Но порой – когда показываем хорошую программу – судьи нас не замечают.»

Да. На первой мне было 16 лет. Я мало что знал и понимал. В Ванкувер ехал уже опытным спортсменом, принимавшим участие во многих соревнованиях. Перед собой ставил задачу попасть в десятку. Но было много обстоятельств, сыгравших против этого. Сначала меня не допустили до официальной тренировки, и пришлось ехать фактически с листа. Сейчас всё было уже по-другому.

Перед стартами вы волнуетесь?

Фристайл такой вид спорта, что если нет волнения, то лучше заканчивать. Иначе этот заезд может оказаться для тебя последним. А вот когда есть волнение, мандраж – это хорошо. Ты сконцентрирован, обдумываешь свои действия и можешь мандраж превратить в кураж.

Когда вы слышите истории, как один спортсмен, катаясь на лыжах, после падения впал в кому, а другой повредил спину, какие чувства испытываете?

Мне их жалко. Но я понимаю, чем занимаюсь и какие могут быть последствия. Поэтому к каждому старту надо подходить ответственно. И работать, работать над собой. Программу, которую выполняет фристайлист, мы отрабатываем не один день. И чем больше ты трудишься, чем больше сконцентрирован, тем больше шансов, что проедешь нормально.

– На какой трассе выступать страшнее всего?

У нас трассы стандартные. Но на некоторых допустимы небольшие отклонения. И часто это не имеет никакого значения. Но вот в японском Наваширо уклон в 32 градуса. И когда ты начинаешь заезд, то ощущение, будто выпрыгиваешь из окна второго этажа. Чтобы проехать такую трассу без последствий, нужно тренироваться минимум 5–6 лет.

– Вы помните свои чувства, когда впервые попали в призёры на этапе Кубка мира?

Да. Точнее, тогда я не осознавал, что произошло. Это было в 2008 году в шведском Оре. До этого я пять раз подряд побеждал на Кубке Европы. После этих стартов поехали на этап Кубка мира. И в могуле я стал третьим. А на следующий день выиграл «золото».

С тех пор подиумы на этапах Кубка мира стали для вас делом привычным?

Нет. Мне так же приятно попадать в призёры. Хотя бы потому, что я понимаю: это не случайность, а результат моей многолетней работы.

– В Казахстане после Олимпиады сформирована точка зрения: «Судьи пристрастно относятся к фристайлистам из Казахстана». Это так?

Да.

– То есть к тем же канадцам, американцам отношение совсем другое.

Конечно. Мы же приезжаем на их соревнования. Мы – гости. И отношение к нам соответствующее. Иногда нам позволяют попасть в призёры. Но порой – когда показываем хорошую программу – судьи нас не замечают.

– Я удивлён, что до сих пор не поднят другой вопрос. Если бы в Казахстане проводилась хотя бы половина соревнований от тех, что организуются в Канаде, отношение к нашим спортсменам было бы совсем другим. Вы с этим согласны?

После Азиады я на «Табагане» не выступал ни разу.

Почему?

Если бы я знал ответ на этот вопрос, то сказал бы.

Конечно. У нас во фристайле много вопросов. Наш вид спорта – травмоопасный. И многие ребята в него не идут. И развивается фристайл только в одном городе – Усть-Каменогорске. Всё. У нас есть двадцать человек, которые занимаются и из них набирается сборная. Но чем больше будет участников, тем выше будет конкуренция. У нас её практически нет.

– У вас есть данные о том, как развивается фристайл в США и Канаде?

Да. У них двести пятьдесят школ по фристайлу. Есть разница: 250 или одна?

– Раз уж зашёл разговор о развитии фристайла, то меня интересует такой момент: у нас ведь есть «Табаган», на котором проводились Азиатские игры.

После Азиады я на «Табагане» не выступал ни разу.

Почему?

Если бы знал ответ на этот вопрос, то сказал бы.

– Как к вам относятся те же фристайлисты из США и Канады?

Раньше воспринимали как выскочек. Сейчас – как реальных соперников. Но как бы ни судили судьи, мы относимся друг к другу очень уважительно. Здесь никто никого не провоцирует. Наоборот – после удачных стартов меня поздравляли все.

– Даже двукратный олимпийский чемпион Билодо?

И он тоже. Но и я всегда поздравляю его с победами.

– Старший тренер сборной Казахстана Виктор Лемешко заявил, что после Олимпиады «у многих спортсменов усталость, и они не хотят выступать». Вы в их числе?

После Олимпиады прошло больше месяца, и физически я восстановился. Но последние четыре года были очень сложные. Всё это время было посвящено одной цели – выступлению в Сочи. Олимпийские игры прошли, и наконец-то можно выдохнуть.

– Для Юлии Галышевой эта Олимпиада стала, по её словам, последней в карьере. А для вас?

Пока я из спорта не уйду точно. Как минимум, буду выступать до Азиатских игр.

– Они пройдут в 2017 году. До Олимпиады будет совсем немного времени.

Пока я так далеко не заглядываю. Хотя, конечно, об олимпийской медали мечтаю.

– Вы считаете, что это реально?

Конечно.

– Казахстанские биатлонисты не раз рассказывали, что у них практически ничего нет: один сервисмен, нет массажистов. У вас такие проблемы были?

Сервисмены фристайлистам не нужны. У нас не 15 пар лыж, а две. И их мы подготовить можем сами. А вот доктор, массажист нам необходимы. Перед Олимпиадой они у нас были…

Но так было не всегда?

(Затяжной смех) Скажу честно: три года до Олимпиады мы ездили на соревнования без доктора и массажистов.

Следите за самыми актуальными новостями в нашем Telegram-канале и на странице в Facebook

Присоединяйтесь к нашему сообществу в Instagram

Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter