Пропавшие без вести ждут

В канун 70-летия Великой Победы группа из 16-ти депутатов обратилась к генеральному прокурору страны с необычной просьбой: воинов, пропавших без вести на полях Великой Отечественной, официально признать погибшими. Из неофициальных источников «Мегаполису» стало известно, что прокурорских сотрудников такой запрос завёл в тупик – для чего это нужно? Тем временем мы сами решили выяснить, почему «это нужно не мёртвым, это нужно живым».

Наверное, нет в Казахстане такой семьи, где не было бы участника Великой Отечественной войны, как, впрочем, и нет таких семей на всём постсоветском пространстве. И практически в каждой второй семье есть кто-то, кого до сих пор ждут после войны, отца или деда, пропавшего без вести в годы войны.

Такая же ситуация есть и в семье Сары Мажитовны Нугмановой, в 60-е годы прошлого века она была в Целинограде одной из немногих учителей немецкого языка. Когда её пригласили в Комитет государственной безопасности, заволновалась не без причины.

– Я подумала, что, может быть, что-то стало известно про моего отца Мажита Нугманова. Он пропал без вести в 1943 году под Сталинградом, я искала его в архивах Минобороны СССР, писала письма в военкоматы, везде рассылала запросы. Я даже при замужестве фамилию не стала менять, думала, вдруг папа тоже меня искать будет, не найдёт же по другой фамилии, – рассказала Сара Мажитовна.

И таких историй очень много, каждая по-своему особенная, но есть одно общее – до сих пор саднящая рана в душе от неизвестности, до сих пор ожидание – пусть уже не возвращения близкого человека, но хотя бы информации о нём. Есть и ещё одно общее желание у потомков пропавших без вести – чтобы их отцов, дедов, братьев, дядей признали участниками войны, признали погибшими.

Что происходит, когда мужчина из семьи ушёл на войну? В этой семье стресс, хотя и понятно, что мужчина – защитник, должен защищать свою страну и семью от врага. Одно дело, если дед или прадед погиб, есть «похоронка», известен адрес места захоронения – память о таком человеке окрашена светлой грустью, говорят специалисты-родологи. С точки зрения науки родологии, изучающей законы развития рода, если в семье есть воин, пропавший без вести, это обязательно отразится на потомках через такой психологический феномен, как боязнь отпустить любого из близких, то есть бессознательно всех удерживают возле себя. Боязнь, что он может уйти и не вернуться, как когда-то дед, не вернувшийся с войны. Это может касаться любой сферы жизни: так мать боится отпустить дочь замуж или внука в другой город на учёбу.

– Есть и другой момент – не все семьи искали пропавших без вести. В тех «ячейках общества», где были конфликты с властью вроде репрессий, раскулачивания и подобного, в послевоенные годы ещё были свежи воспоминания и опасения. И мысли вроде «а вдруг мой отец попал в плен?» заставляли бояться последствий и позора, люди молча терпели свою душевную боль, – говорит родолог-консультант Алия Сагимбаева.

Хотя таких, кто перешёл на сторону врага, было не так много, утверждает, пожалуй, самый опытный поисковик Майдан Кусаинов. Считается, что из числа призванных около 8% вступили во Власовскую армию, Русскую освободительную, Туркестанский легион, они все учтены и в случае необходимости это можно установить. А вот остальные 92% пропавших без вести не должны остаться в забвении, именно поэтому казахстанский поисковый отряд «Мемориальная зона» каждый год отправляется на места сражений. И каждый год поисковики находят и хоронят по тысяче и более останков тех, кто числился пропавшим без вести. И поэтому очень важно и справедливо начать процесс признания их погибшими с оружием в руках в бою за Отечество, за Родину, считает Кусаинов.

– Это нужно для детей и внуков тех, кто пропал на войне, вы просто не видели их в 50-е годы. Самих детей, их матерей не считали семьями ветеранов, осмеивали, они даже старались не выходить в День Победы на улицу. Это было крайне тяжело переживать, я видел своими глазами. Это будет высшая справедливость, потому что потомки до сих пор ждут, что их отца или деда признают участниками войны, чтобы гордиться наравне со всеми, – говорит Майдан Камекович.

Понятно, что это процесс длительный, но, если есть вопрос, должна быть и реакция. Вслед за признанием должно последовать и награждение, для этого столичные поисковики разработали эскиз специального ордена. По форме он напоминает орден Отечественной войны, только в центре изображена каска, пробитая осколком, сквозь это отверстие пророс ландыш – символ погибшего воина, память о котором сохранена.

– Вручить такой орден детям или внукам солдат, пропавших без вести, – это всё равно, что вернуть не отданные долги. Ведь за тех, кто вернулся домой живым, дойдя до Берлина, погибли несколько десятков, а может быть, и сотен однополчан. А их никто не вспоминает, но ведь если бы не они, может, кто-то не дошёл бы или живым бы не вернулся, поэтому как-то несправедливо – все годы мы чествуем ветеранов, а забываем про тех, кто лежит не похороненный на поле боя, не имеет ни единой награды, – утверждает Майдан Кусаинов.

Ещё один пункт, где сходятся во мнении и родологи, и поисковики, и потомки пропавших без вести, – нужен памятник. Пусть простой, пусть самый скромный и даже один на весь Казахстан, но он просто необходим, считает Айгерим Раисова – ей удалось найти имя своего деда в архиве Министерства обороны СССР, но место его упокоения до сих пор неизвестно.

– Даже если этот памятник поставят на краю земли – мы бы каждый год ездили, чтобы возложить цветы и почтить память нашего прадеда. Ведь мои бабушка и мама ждали его возращения всю жизнь. И мне завещали найти хоть какую-то информацию, но единственное, что мне удалось: я нашла его фамилию на сайте Мемориала, поехала в Каменец-Подольский, в архив Министерства обороны СССР, где мне выдали справку, что он пропал без вести. Был бы памятник – было бы легче всем, – говорит Айгерим Раисова.

У данного вопроса есть решение. Ещё древние греки придумали кенотаф-надгробный памятник над пустой могилой. В частности, кенотафы сооружали, если воин погиб на чужбине или пропал без вести, и с того момента прошло много времени, чтобы пропавшего можно признать умершим.

– Наверное, не только для мусульман, для человека любой веры важно знать, где твой предок похоронен, чтобы прийти и поклониться. А ведь в случае пропавших без вести такого места никто не знает. Это давит, это как семейный долг, который нужно отдать. Если сейчас пропавших без вести признают погибшими, в какой-то степени у потомков, их семей и даже в обществе в целом закроется этот гештальт. А если будет ещё и памятник, будет вообще здорово, что потомки смогут приходить и чтить память своих предков как участников войны, – говорит родолог-консультант Алия Сагимбаева.

Наверное, уже не суждено воплотить в жизнь слова великого русского полководца Александра Суворова о том, что «война не закончена, пока не похоронен последний солдат». Поскольку на Украине, там, где, может быть, есть могилы и казахстанских безымянных солдат, снова идёт война, и даже пытаются переписать историю Великой Отечественной. Поэтому важно у себя на родине признать безвестных солдат наравне с другими ветеранами войны, и не для каких-то материальных благ – просто для памяти, для потомков.

***

Когда материал был уже готов, появилась идея выяснить, почему именно эти 16 депутатов мажилиса отозвались и подписали запрос к генеральному прокурору? На поверку получили интересные факты: данная «фокус-группа» подтвердила результаты исследователей: у каждого второго в семье есть родственник, пропавший без вести в годы Великой Отечественной войны. Вашему вниманию непридуманные истории, которые только подтверждают написанное выше.

_____________________________________________________________________________________

P.S: Пока материал готовился к печати, генеральный прокурор Казахстана Асхат Даулбаев ответил мажилисменам вежливым, юридически обоснованным, но отказом. Хотя и признал, что можно было бы пропавших без вести воинов признать погибшими, поскольку уже 70 лет Победе.

– Установлено, что в 2014 году судами республики рассмотрено лишь одно дело об объявлении участника войны умершим (решение Семейского городского суда от 10.04.2014 г.) в связи с оформлением наследства. Малочисленность заявлений указанной категории, по нашему мнению, может свидетельствовать об утрате юридического интереса родственниками пропавших без вести в годы Великой Отечественной войны, – сказано в ответе генерального прокурора.

Генерального прокурора смущает «отсутствие точных сведений о количестве военнослужащих, пропавших без вести в указанные годы», хотя и в депутатском запросе есть эта цифра, и в электронной базе данных о погибших и пропавших без вести казахстанцах, переданной Российской Федерацией нашему государству, – 570 тысяч человек. Из них каждый шестой – пропал без вести. Но прокурор неумолим, хотя лазейку всё-таки оставляет:

– Таким образом, без изменения действующего законодательства признать умершими пропавших без вести участников Великой Отечественной войны на основании общего обезличенного заявления, а также без получения согласия родственников не представляется возможным, – говорится в документе.

Очень трудно себе представить, что 70–80-летние потомки пропавших без вести в той войне пойдут массово в суд. Да и к тому же суд рассмотрит их заявление только, «если такие обращения повлекут возникновение, прекращение или изменение личных и имущественных прав».

– Мы ведь поднимаем вопрос не в плане материального интереса потомков, а из того, что эта проблема есть. Каждое лето поисковые отряды находят останки тысяч без вести пропавших, в том числе и наших казахстанцев. Здесь нужна духовная поддержка тем семьям, что их дед не просто так ушёл на войну и не вернулся, а погиб за Родину. Мы ещё раз всё рассмотрим, и, думаю, не должны этот вопрос так оставлять, – прокомментировал прокурорский ответ инициатор запроса депутат мажилиса Серикжан Канаев.

КСТАТИ

В Западной Германии закон о признании всех пропавших без вести военнослужащих бундесвера в годы Второй мировой войны погибшими приняли ещё в 1951 году.