Липосакция – это не просто процедура, а полноценное оперативное вмешательство со строгими правилами и рисками

Как хирург, посвятивший многие годы своей жизни искусству и науке медицины, я постоянно наблюдаю одну фундаментальную и, к сожалению, опасную тенденцию: многие люди воспринимают серьёзные хирургические вмешательства, особенно в сфере эстетической медицины, не как полноценные операции, а как некие косметологические процедуры. Это глубокое заблуждение, которое, увы, может иметь самые тяжёлые последствия. Процедура – это, скажем, укольчики или установка системы. Настоящая же операция, любая операция, – это целое событие для организма, несущее огромные риски, которые, к сожалению, зачастую недооцениваются как самими пациентами, так и, что ещё более тревожно, некоторыми врачами.

Что удручает меня больше всего, так это тот факт, что за столь ответственные и серьёзные вмешательства нередко берутся люди, чья предыдущая деятельность была далека от медицины. Те, кто ещё вчера занимался маникюром, стрижкой волос или наращиванием ресниц в бьюти-индустрии, сегодня внезапно решают "заняться пластикой". В социальных сетях они часто именуют себя не иначе как "доктор Гульмира" или "доктор Мухтар", без указания фамилии, отчества, без намёка на реальную квалификацию. Пациенты, стремясь сэкономить время или избежать бюрократии, охотно идут к таким "специалистам", игнорируя жизненно важные этапы, такие как полноценное предоперационное обследование.

Требование сдать множество анализов – это не прихоть клиники или попытка увеличить чек, а критическая необходимость, которая помогает исключить скрытые риски и обеспечить вашу безопасность. Отказ от этого этапа – прямой путь к грозным осложнениям.

Именно в контексте такого серьёзного отношения к хирургии мы говорим о липосакции.

Я хочу подчеркнуть, что липосакция – это не просто процедура, а полноценное оперативное вмешательство, и к ней применимы всё те же строгие правила и риски, что и к любой другой сложной операции.

Однако, даже при наличии квалифицированного хирурга, успех операции далеко не полностью зависит от него. Я бы сказал, что в большей степени он зависит от слаженной работы всей анестезиологической бригады. Именно анестезиологи-реаниматологи контролируют важнейшие параметры: сколько жира удалено, сколько жидкости и электролитов пациент потерял и сколько необходимо восполнить, чтобы избежать критических нарушений водно-электролитного баланса. Несвоевременное восполнение может привести к серьёзнейшим, порой необратимым осложнениям. Если бы не анестезиологическая бригада, мы столкнулись бы со множеством различных факторов риска.

Критически важным является и оснащение клиники. Во время длительного пребывания на операционном столе пациент подвержен риску тромбообразования – формированию сгустков крови, которые, оторвавшись, могут вызвать тромбоэмболию лёгочной артерии. Это состояние практически всегда мгновенно приводит к летальному исходу, и в таких случаях бессильны и хирург, и анестезиолог-реаниматолог. Для профилактики подобных катастроф мы, например, используем аппарат искусственной ходьбы, точнее – аппарат для профилактики тромбозов и застоя крови во время длительных операций. Иначе – система интермиттирующей пневмокомпрессии (IPC, sequential compression device). В хирургии её иногда называют "аппарат искусственной ходьбы".

Суть работы:

• манжеты надеваются на голени/бёдра;
• аппарат циклично нагнетает воздух;
• имитируется работа мышечной помпы при ходьбе;
• улучшается венозный отток и снижается риск DVT/ТЭЛА.

Для пластической хирургии и длительных операций это особенно актуально:

• абдоминопластика,
• mommy makeover,
• BBL,
• комбинированные операции 4–8+ часов.

Также мы строго следим за температурным режимом: применяем подогретые растворы, а пациенты лежат на специальных электронагреваемых матрасах. Холод во время операции увеличивает риск тромбообразования и кровоточивости, поэтому поддержание оптимального тепла – это ещё один фундаментальный аспект безопасности.

И, конечно, процесс не заканчивается в операционной. Послеоперационное ведение пациента играет колоссальную роль. Нельзя, чтобы пациент "лежал пластом". Буквально через два-три часа после операции мы поднимаем наших пациентов и заставляем их двигаться – это мощнейшая профилактика тромбообразования и других послеоперационных осложнений. И таких факторов – множество.

Мы постоянно анализируем операции, собираемся командой, детально разбираем операции и принимаем дополнительные меры безопасности. Это позволяет нам постоянно совершенствовать протоколы и, в том числе, ужесточать критерии отбора пациентов. Если раньше мы могли оперировать пациентов с индексом массы тела до 30, то, проанализировав риски, мы постепенно снизили этот порог до 29, затем до 28. В данный момент мы не берём пациентов с индексом массы тела выше 27. Возрастные ограничения также стали строже. Наша цель – не гнаться за количеством операций, а максимально обезопасить каждого, кто доверяет нам самое ценное – своё здоровье и жизнь. Потому что для нас, врачей, ваша безопасность – превыше всего.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.