Старение начинается в 20-25 лет. Геронтолог о биологическом возрасте, памяти и долголетии

Когда начинается старость? Еще несколько десятилетий назад шестидесятилетний возраст воспринимался совсем иначе, чем сегодня. Сейчас многие и после 60 продолжают работать, путешествовать, заниматься спортом и вести активную жизнь. Но означает ли это, что мы действительно стали стареть позже?

Другой страх связан уже не с внешними признаками возраста, а с потерей самостоятельности, памяти и способности ясно мыслить. Число случаев деменции в мире растет. При этом исследователи все больше говорят о факторах, на которые можно влиять задолго до пожилого возраста.

О том, почему календарный и биологический возраст могут не совпадать, как продлить активный период жизни, что после 40 лет стоит регулярно контролировать и почему медицина пока не научилась возвращать человеку молодость, корреспондент Informburo.kz поговорила с геронтологом Евгением Мирзаевым. Он врач по образованию, член-корреспондент Международной академии информатизации, более 35 лет занимается теоретическими разработками в области геронтологии.

– Евгений Тарланович, еще три-четыре десятилетия назад 60 лет воспринимались как довольно преклонный возраст. Сегодня многие в 60 продолжают активно работать. Мы действительно стали позже стареть?

– Безусловно, ситуация изменилась. Сегодняшние граждане старшего возраста по своему состоянию и возможностям нередко сильно отличаются от их ровесников несколько десятилетий назад.

Во многих развитых странах современные 75-летние по состоянию здоровья и активности могут выглядеть лучше, чем 65-летние 20-30 лет назад. В середине XX века это трудно было представить.

При этом в мире резко выросло количество граждан старшего возраста. Это называют "серебряным цунами". Все больше граждан доживают до 65, 75, 80 лет и дальше. С одной стороны, это создает медицинские и социальные проблемы. С другой, сам факт того, что продолжительность жизни увеличивается, говорит об изменении условий жизни и возможностях медицины.

Поэтому наше представление о возрасте тоже должно меняться. Цифра в паспорте сама по себе еще не говорит, в каком состоянии находится организм.

– А когда с точки зрения геронтологии мы вообще начинаем стареть?

– Значительно раньше, чем принято считать.

Первые возрастные изменения можно фиксировать примерно с 20-25 лет, хотя сам человек этого совершенно не замечает. Постепенно снижается чувствительность органов чувств, снижается гормональный фон, плотность костной ткани. Позже снижается выработка коллагена, происходят изменения сердечно-сосудистой системы, легких, ухудшается память, внимание.

Это не означает, что в 25 или 30 лет человек старый. Речь о том, что старение является очень длительным биологическим процессом.

И чем дальше мы уходим от молодого возраста, тем больше может становиться разница между календарным и биологическим возрастом.

– От чего в большей степени зависит, каким человек придет к 70-80 годам?

– В геронтологии этот вопрос давно изучается. Есть четыре основных фактора, влияющих на здоровье и долголетие. Наследственность определяет примерно 18-20% здоровья и долголетия. Еще 17-20% приходится на экологические факторы: состояние воздуха, воды, окружающей среды. Вклад здравоохранения оценивается примерно в 8-10%.

А самая большая доля, 49-53%, приходится на образ жизни. Это физическая активность, питание, курение, стрессы, вредные условия труда и другие привычки.

– Все хотят активного долголетия. Что конкретно нужно делать, чтобы как можно дольше сохранить работоспособность и самостоятельность? Особенно после 40 лет.

– Есть семь достаточно разумных правил. Первое – активный образ жизни. Отсутствие физической нагрузки ведет прежде всего к болезням сердца и сердечно-сосудистой системы. Это один из главных факторов смертности.

Второе – контроль уровня холестерина. Многие вообще не обращают на него внимания, а высокий холестерин приводит к накоплению жировых бляшек на стенках сосудов и развитию сердечно-сосудистых заболеваний.

Третье – здоровое питание. После 40 лет большую часть рациона, я бы сказал 60-70%, должны составлять злаки, свежие овощи, фрукты, продукты, содержащие клетчатку. Я не говорю, что надо отказываться от мяса, яиц или рыбы. Но питаться одним шашлыком тоже не совсем разумно.

Следующее – контроль артериального давления. Я бы советовал измерять его два раза в день. Это несложная процедура, которую легко делать дома. За давлением нужно следить постоянно, а не тогда, когда уже стало плохо.

Очень важен нормальный вес. Причем проблема начинается не только с ожирения второй или третьей степени. Даже избыточная масса тела уже увеличивает риски болезней сердца, гипертонии и сахарного диабета. В геронтологии есть простой ориентир: вспомнить, какой вес у вас был примерно в 25 лет, если тогда вы были здоровы, и стараться сильно от него не уходить.

Еще один важный момент после 40 лет – уровень сахара в крови. Его нужно регулярно контролировать, например, раз в месяц, даже если человек чувствует себя здоровым. Диабет может подкрадываться совершенно незаметно в течение двух-трех лет. Вроде все нормально, а уровень сахара постепенно повышается.

И последнее – не курить. Это действительно очень плохая привычка. Курение напрямую связано с риском сердечно-сосудистых заболеваний.

Все это вещи хорошо известные. Проблема не в том, что мы не знаем, как надо жить. Проблема в том, что все это надо соблюдать.

– Один из самых сильных страхов перед старостью – потерять память и способность ясно мыслить. Пушкин когда-то написал: "Не дай мне Бог сойти с ума…" Сегодня о деменции говорят гораздо чаще. Ее действительно стало больше?

– Да, количество случаев растет. В 2021 году в мире насчитывалось около 57 миллионов пациентов с деменцией. Ежегодно появляется почти 10 миллионов новых случаев.

При этом нельзя сказать, что у науки есть одно окончательное объяснение причины деменции. Теорий много.

Но хорошо известны факторы, которые повышают риск. Это высокое артериальное давление, повышенный сахар, избыточная масса тела, инсульты, черепно-мозговые травмы, депрессия, курение.

Есть и социальные факторы. Например, изоляция, отсутствие интеллектуальной нагрузки.

То есть опять все то же самое: повышенное давление, высокий сахар, лишний вес, курение. Все это относится и к факторам риска деменции.

– Какие изменения памяти и мышления можно считать естественным возрастным отклонением?

– Все функции должны быть сохранены. Это норма. Конечно, в 80 лет память может быть немного ослаблена. Например, человек не вспомнил, как зовут одноклассника, которого встретил через 50 лет. Такое возможно.

Но все, что выходит за эти пределы, это уже патология и повод бить тревогу. Нельзя считать естественным, если функция сильно просела только потому, что человеку много лет.

Мышцы, предположим, могут ослабеть. Но интеллект, память, внимание должны сохраняться, особенно если человек всю жизнь их тренировал.

Нет такого природного явления, чтобы память или мышление должны были серьезно ухудшиться и это можно просто объяснить возрастом. А от врачей часто можно услышать: "Ну что вы хотели? У вас возраст". Но я с этим не согласен.

– Можно ли действительно тренировать мозг и тем самым дольше сохранить память?

– Нужно тренировать. Этим много занималась академик Наталья Бехтерева. Она считала, что интеллектуальные сверхзадачи могут помогать человеку сохранять возможности мозга.

Мозг устроен так, что привычные действия постепенно выполняются почти автоматически. Мы заходим в комнату и тянемся к выключателю, не думая, где он находится. Ведем машину и не размышляем каждый раз, где коробка передач. А когда нужно сделать что-то новое, мозгу приходится работать гораздо активнее.

Поэтому нужно читать книги, решать интеллектуальные задачи. Полезно учить иностранные языки, причем лучше язык, который не похож на ваш родной. Можно учить наизусть стихи, а потом читать их вслух своим родным. Есть и специальные упражнения для тренировки интеллекта.

И делать это желательно всю жизнь, с детского возраста. Если мы мышцами не пользуемся, они постепенно слабеют. С головным мозгом происходит примерно то же самое. Если его ничем не нагружать, когнитивные функции начинают проседать.

Поэтому ждать пенсионного возраста, чтобы начать тренировать память, не нужно. Человек всю жизнь должен работать головой и осваивать что-то новое.

История знает немало примеров, когда граждане сохраняли хорошую память, остроту мысли и работоспособность до преклонного возраста. Эммануил Кант прожил 81 год, Лев Толстой – 82 года, Луи Пастер – 74 года и до последних лет продолжал работать. В Казахстане есть известный эндокринолог Михаил Зельцер, которому уже 95 лет, и он до сих пор ведет прием пациентов. Кстати, многие ученые живут достаточно долго. Думаю, это связано и с тем, что они всю жизнь активно работают головой: пишут статьи, книги, участвуют в конференциях, постоянно решают новые задачи.

– Вы говорите, что выраженное снижение памяти нельзя просто списывать на возраст. А насколько достижения современной геронтологии вообще используются в обычной медицинской практике?

– Здесь нужно разделять геронтологию и гериатрию. Геронтология – это биологическая наука, которая изучает старение. А медицинское направление, которое занимается вопросами здоровья в пожилом возрасте, называется гериатрией.

Врачи, конечно, знают, что такое геронтология, но зачастую довольно условно. Я даже встречал в поликлиниках таблички "врач-геронтолог", хотя корректнее в медицинской практике говорить о враче-гериатре.

У нас была кафедра гериатрии при Институте повышения квалификации врачей. Насколько я знаю, ее ликвидировали. Поэтому говорить о том, что разработки геронтологии сегодня широко используются в повседневной медицинской практике, я бы не стал.

– Тогда зачем вообще знать свой биологический возраст? Можно ли действительно сказать, что человеку 60 лет по паспорту, а его организм старше или моложе?

– Геронтологи научились определять биологический возраст уже давно. Сегодня существует около 50-55 различных методик, в том числе достаточно сложных и технологичных. Некоторые из них дают результат с погрешностью примерно плюс-минус три года. Если использовать два-три метода и сравнить результаты, можно получить достаточно точную оценку.

Биологический возраст показывает фактическое состояние организма и может заметно отличаться от календарного. Например, существует преждевременное старение, когда биологический возраст опережает паспортный на 10-15 лет.

Именно поэтому его полезно знать. Если мы обнаруживаем такое отклонение, преждевременное старение можно корректировать и приблизить биологический возраст к возрастной норме. Но саму норму – физиологический возраст современная медицина пока сдвигать не умеет. Мы не можем взять нормально стареющего 60-летнего человека и вернуть его организм к состоянию 20- или 30-летнего.

Поэтому биологический возраст важен именно как показатель состояния организма. В конечном счете болеем мы и умираем не по паспорту, а исходя из того, в каком состоянии находится организм.

– Вы занимаетесь радикальным продлением жизни. Значит ли это, что наука все-таки рассчитывает когда-нибудь обратить старение вспять?

– Реально на сегодня взять 50-летнего человека и сделать его организм таким, каким он был в 40, 30 или 20 лет, мы не можем. Этого пока нет.

Но кое-что удалось экспериментально подтвердить на лабораторных животных. Например, удавалось значительно продлевать жизнь мышам. Есть известный экспериментальный организм – нематода Caenorhabditis elegans. На ней тоже удавалось очень существенно увеличивать продолжительность жизни. Но лабораторные животные гораздо легче поддаются таким воздействиям, чем человек.

Есть и животные с совершенно необычными особенностями. Например, маленькая медуза Turritopsis. Она способна возвращаться к более ранней стадии своего развития. Есть пресноводная гидра. Гидра практически бессмертна.

Очень интересный пример – голый землекоп. Это небольшой грызун, который живет до 30 с лишним лет, хотя для животного такого размера это очень много. Причем он отличается и необычной устойчивостью к ряду заболеваний.

Я занимаюсь концепцией радикального продления жизни. Мы постепенно пытаемся понять, можно ли подойти к человеку и существенно продлить его жизнь за счет воздействия на процессы старения. Но пока таких технологий нет.

 Все поиски настоящего "эликсира молодости" успехом не увенчались. Это я могу сказать совершенно твердо.

– Но рынок уже предлагает омоложение. БАДы, гормональные программы, биохакинг. Что из этого имеет смысл, а где начинаются обещания, которые наука пока не подтверждает?

– Волшебной таблетки пока нет. БАДы с витаминами и микроэлементами могут быть полезны. Но когда целые полки заставлены какими-то средствами, которым приписывают омолаживающие свойства, я к этому отношусь скептически. Настоящего омоложения они не дают.

А к гормональным программам я отношусь серьезнее, потому что гормоны действительно эффективны. Но с ними нужно работать очень вдумчиво и аккуратно. Например, в США довольно широко применяли соматотропный гормон, гормон роста. Выяснилось, что у пациентов действительно могут меняться некоторые признаки старения, но одновременно появились побочные эффекты и осложнения, в том числе проблемы с суставами. Поэтому многие выходили из таких программ.

То есть гормональная терапия может быть перспективным направлением в геронтологии, но здесь сначала нужно очень хорошо разобраться. Просто применять гормоны направо и налево нельзя.

Что касается биохакинга, если под ним понимать ситуацию, когда человек принимает таблетки горстями, я этого не приемлю. Лекарственные средства нельзя использовать таким образом. Это не безобидные добавки, у препаратов есть противопоказания и побочные эффекты.

И за все годы развития биохакинга мы пока не увидели человека, про которого можно было бы сказать: вот благодаря этому подходу он действительно существенно продлил жизнь и стал биологически моложе.

– Получается, главный страх в старости все-таки не морщины и даже не количество прожитых лет? Чего на самом деле боятся больше всего?

– Думаю, главный страх, связанный со старостью, это все-таки страх смерти. Никто об этом особенно не говорит, но он существует.

А еще очень сильный страх – беспомощность. В старости человек может выпадать из социального круга, ему становится сложнее входить в какие-то серьезные разговоры, участвовать в происходящем. Круг общения становится меньше, человек все чаще остается один и начинает ощущать свою беспомощность.

Но здесь тоже нужно работать над собой. Чтобы не быть исключенным из этого круга, нужно в него вовлекаться.

В Алматы, например, появились центры активного долголетия. Насколько я знаю, они работают в разных районах. Граждане старшего возраста могут туда приходить, участвовать в программах, общаться. Может быть, это не решает проблему старения радикально, но все равно помогает. По крайней мере, человек не остается один.