По словам военных, корреспондент, выдавая информацию в эфир, порой может сделать больше, чем рота солдат. В то же время, работники СМИ из-за недостатка знаний допускают ошибки, которые могут стоить им жизни и поставить под удар исход боевых операций. К счастью, с момента создания казахстанской армии наши военные находились в зонах вооруженных конфликтов только в качестве миротворческих сил. Но, как известно, армия – оплот страны. И её главная задача – постоянная боеготовность.

Лекции под гитару и пули

Сотрудники Минобороны стали главными лекторами семинара (были приглашены и представители новой структуры – Антитеррористического центра), в качестве инструкторов выступили бойцы спецназа, что само по себе уже нерядовое событие. Инструкторы вели себя очень сдержанно, над журналистами, которых пугали звуки выстрелов, не смеялись и не иронизировали. Один из наших наставников рассказал о своём первом опыте "обкатки танка": вскочил, когда боевая машина была от него на расстоянии нескольких метров, и с криками побежал перед танком с гранатой в руке. Сейчас, по прошествии многих лет, ему в этом признаться не стыдно.

Представители спецназа приходили на костёр, который завершал каждый день семинара, и пели песни под гитару. Таким воспитательным моментам в армии сейчас уделяют внимание. Так же серьёзно относятся к психологической подготовке перед боем. Мы смотрели, как она проводится, на полигоне, вместе с офицерами-воспитателями. Они приехали на сборы, которые проводились в одно время с семинаром. Главная цель подготовки – поднять дух бойцов перед сражением. Для себя я отметила, что это вполне может прижиться и вне армии. Любой человек, которого всякий раз вдохновляют на серьёзное дело, наверняка будет готов свернуть горы.

"Сначала – внимательность, потом – кадр"

До семинара я ничего не знала о работе журналистов в горячих точках. Если говорить о недавних событиях – следила за тем, что выдавали в эфир корреспонденты российских СМИ, работающие на Украине и в Сирии. Но больше интересовалась тем, что там происходит, не особенно задумываясь, как телевизионщики добывают информацию.

В первый же день семинара появилось чёткое осознание того, что все полученные знания когда-то нужно будет применять в реальных условиях, а для этого потребуется отработать каждый шаг. Организаторы объясняли: одним-двумя семинарами они не ограничатся, продолжение последует. И только потом можно будет говорить о готовности журналиста "идти в бой".

Программа первого семинара была построена по принципу: тематическая лекция – практика или лекция плюс видеофильм, в котором повторялась только что прозвучавшая информация. Повторы - совсем не лишнее.

Приведу пример: после того как нам подробно рассказали о минной войне, последовала практическая часть. Мы шли по дороге к условному городу, и никто из нас не заметил замаскированные "мины". Мы не увидели обрывки изоленты, картона, по которым можно было определить, что место заминировано, зацепили "растяжку", и петарда, означающая подрыв, начала палить.

Мы не обратили внимания на то, что на обочине стоит не вписывающийся в общую картину сорняк: он был подсохшим, и под ним была спрятана ещё одна "мина".

О том, что надо быть внимательным и осторожным, нам повторяли по несколько раз и лекторы, и инструкторы. Вот их рекомендации: "Любой щелчок – это повод, чтобы упасть и накрыть голову руками" и "Потеря страха – повод уехать из зоны вооружённого конфликта". Иными словами, нельзя быть на войне и не бояться. Инструкторы сказали и такую вещь: "Сейчас убить человека на войне – очень дорого". Противника предпочитают подорвать на мине, чтобы покалечить. После этого он станет небоеспособным и будет ограничивать движение целого подразделения, потому что его нужно будет нести с собой. Скорость передвижения группы от этого снизится в 2-3 раза, и уйти от преследования станет невозможно.

Журналисты, которых, как правило, закрепляют за определённым подразделением, должны иметь все необходимые знания и навыки, чтобы уберечь себя. Потому что раненого корреспондента тоже не бросят, и он поставит под удар всю группу. Добавлю, что на семинаре нас инструктировал военный доктор. Оказывается, при ранениях недостаточно наложить жгут и закрыть рану пострадавшего. Если кровотечение сильное, нужно ставить капельницу, не дожидаясь доставки в больницу. Походный вариант: раствор глюкозы в мягкой упаковке, её кладут под раненого, и под его весом лекарство поступает в систему.

Большая потеря крови чревата остановкой сердца. Для того чтобы оно работало (как и любой насос), должно поступать достаточное количество жидкости.

Журналист или человек?

Главным на этом семинаре, как мне кажется, стал вопрос: к чему мы готовы, а к чему – пока нет. Возможно, каждый отметил для себя что-то своё. На мой взгляд, значение стоило придавать даже мелочам. К примеру, подъём был в 6.30, затем – утренние пробежки, в том числе под дождём. Перед практической частью нам предложили надеть бронежилеты и каски, потянувшие в общей сложности на 17 кг. В этой броне нам не предлагали бежать, как это делают бойцы, но я бы и не рискнула. Инструкторы посоветовали всем заняться физической подготовкой уже сейчас, потому что пройдёт достаточно времени, пока появятся первые результаты тренировок.

В первый день мы стреляли по мишеням, я попала два раза в "девятку". В целом результат оказался неплохим, с учётом того, что последний раз я стреляла в школьном тире, когда мне было 16 лет.

Но я хочу напомнить коллегам: в зоне боевых действий журналист не должен брать оружие в руки – в этом случае его всегда можно обвинить в содействии одной из сторон. Хотя, когда человеку угрожает реальная опасность, прав всегда будет тот, кто последним нажал на курок.

Во второй день на наш автобус напало бандформирование – об этом нас заранее никто не предупредил. Позже я смотрела это на видео: когда автобус начало трясти от взрывов, и вооружённые дико кричащие люди в масках влетели в салон, многие журналисты улыбались. У меня улыбнуться не получилось, а когда последовала команда: "Всем смотреть вниз!", стало немного не по себе.

На последовавшей после "нападения" лекции нам разъяснили, насколько всё это серьёзно в реальности. Члены бандформирования, как правило, действуют быстро. И не ждут тех, кто прибудет на помощь журналистам. Из всех "смишников" выбирают того, за кого могут заплатить выкуп. Другой вариант – известного журналиста можно обменять на кого-то из своих. Похищенному корреспонденту лучше не играть в Рэмбо и делать всё, что от него требуют, в первую очередь: сообщить коллегам, родным, друзьям о том, что произошло. Журналистам не всегда везёт больше, чем заложнику: место вокруг автобуса может быть заминировано, поэтому лучше сидеть в салоне и дожидаться помощи. О том, что она нужна, станет известно, когда автобус не появится в конечной точке в назначенное время.

Все практические отработки были достаточно показательными. В том числе "Бой в городе", когда четырёх корреспондентов закрепили за группами спецназа, идущими на "зачистку" домов от "боевиков", а остальные смотрели на это со стороны. После операции наши коллеги рассказали, что в первые же минуты нарушили полученные инструкции. Возможно, потому что думали: тревога учебная. Хотя зачистка очень походила на настоящий бой: было много дыма и стрельбы, и многих корреспондентов из числа наблюдавших она реально напугала.

Видеофильмы, которыми сопровождались лекции, были такими же нерядовыми, как и всё остальное в программе семинара. Одна из лент, к примеру, содержала документальные кадры о бойце, которому миной оторвало голень. Вероятно, это был "лепесток" – небольшой боеприпас, незаметный в траве, который не убивает, а калечит человека.

Был сюжет о снайпере, которого журналист попросил пострелять "на камеру". Боец обнаружил себя и едва не получил пулю в голову. Беспечность журналиста могла стоить человеку жизни.

Самое активное обсуждение началось после ролика о девушке-фоторепортёре, претендующей на награду за лучший снимок. На конкурс она представила фотографию убитого ребёнка. То, что предшествовало трагедии, журналист видела в объектив своей фотокамеры: девочку, бегущую сквозь зону обстрела в поиске укрытия, а потом столкнувшуюся лицом к лицу с вооружённым боевиком. Он приставил ко лбу ребенка винтовку, и начал тянуть из рук девочки игрушку. Всё это, видимо, длилось, не больше минуты, а журналист ждала, когда убьют ребёнка, чтобы сделать "самый важный кадр". Потом, девочка увидела объектив, смотрела на фотографа и пыталась что-то сказать, очевидно, попросить о помощи…

Корреспонденту дали приз, но взять статуэтку из рук ведущей она не смогла. Сбежала из зала, где её работе аплодировали стоя, а потом, спрятавшись от всех, долго рыдала.

Участники семинара высказывали разные мнения. Говорили о том, что каждый корреспондент должен сделать для себя окончательный выбор – "журналист он или человек", и просто выполнять свою работу. Иначе люди так и не узнают, что происходит на самом деле в зонах вооружённых конфликтов.

Моё мнение, применительно к этой ситуации – корреспонденту достаточно было сделать снимок девочки с приставленным к её лицу оружием, чтобы показать, что во время войны не щадят даже детей. По крайней мере, девушка не стала бы "хищницей", охотящейся за "кровавым" кадром, и не стала бы ни в чём себя винить. Была ещё одна ремарка из зала, но из другой серии: журналистка не имела права показывать крупным планом лицо убитого ребёнка.

Как выжить в толпе

Во время лекций нам дали много рекомендаций, начиная с того, насколько "упакованным" журналист должен приехать в зону боевого конфликта, и заканчивая тем, как ориентироваться на незнакомой местности. Журналисты обсуждали и такой вопрос: должна ли компания, отправляющая корреспондента в зону боевых действий, страховать своего работника? Организаторы пояснили, что документ, который это регламентирует, пока не готов, но в течение года он наверняка будет разработан. На следующем семинаре о нём обещали детально рассказать.

К слову, в предложенных фильмах российские журналисты советовали самостоятельно позаботиться хотя бы о своём здоровье, купить лёгкую и непромокаемую обувь и одежду, потому что "простывший корреспондент не нужен ни одному редактору". И в целом советов на тему "Ты снимаешь войну" было больше чем достаточно. Их, кстати, можно найти в Интернете и при желании составить для себя целый список, который лучше заучить.

Журналисту не стоит надевать "камуфляжку" и брать в руки оружие - это будет означать, что он не пришёл воевать. Надо знать особенности страны, в которую едешь, и предысторию военного конфликта – это поможет правильно вести себя на чужой территории.

Лучше ехать с путеводителем и следовать правилам, принятым в этой стране, если, к примеру, передвигаешься на автомашине, - выходить или не выходить из салона, если машину остановят. Нельзя резко доставать документы либо какие-то предметы из чехла, чтобы твоё движение не было неверно истолковано.

Запомнился и учебный фильм для журналистов, готовящихся к съёмке массовых беспорядков. К примеру, если из толпы летит камень, оператор продолжает снимать, а журналист выступает в роли "смотрящего" и перемещает оператора в безопасную зону. Единичный камень можно проигнорировать, а после второго надо уходить, потому что за ним полетит следующий.

Антитеррористическому центру посоветовали перенять опыт Минобороны

На одной из лекций представители антитеррористического центра (АТЦ) говорили о том, как журналисты должны работать при антитеррористических операциях. Лектор ссылался на закон "О противодействии терроризму" и напоминал, что "в погоне за сенсацией журналисты могут навредить, выдав в прямой эфир информацию о готовящейся операции по захвату или обезвреживанию террористов". Поэтому все действия СМИ должны согласовывать с оперативным штабом. Журналисты просили рассказать, как нужно действовать, к примеру, в случае угрозы теракта – куда звонить, у кого спрашивать разрешение, чтобы пройти через оцепление.

Представитель центра пояснил, что сейчас их структура вышла из состава КНБ и стала самостоятельной. И очень скоро начнёт работу сайт АТЦ, на котором появится вся необходимая информация и для СМИ, и для населения. Участники семинара предлагали свои варианты. К примеру, создать страницу в "Фейсбуке", на которую пресс-секретарь центра мог бы оперативно выкладывать нужную информацию.

Дискуссия была долгой. Журналисты говорили о своих сложностях из-за недостатка официальной информации, представители АТЦ – о специфике своей работы, которую нужно учитывать. В итоге журналисты посоветовали руководству центра проводить семинары по примеру Министерства обороны. Тогда представители СМИ начнут понимать особенности работы центра и то, как с ним взаимодействовать, чтобы выдавать объективную информацию и никому не навредить.

Оцени себя со стороны

На завершающей встрече в последний день семинара всем участникам вручили сертификаты за подписью министра обороны. Журналисты отметили, что провели время с пользой и поблагодарили министерство и департамент по работе со СМИ за полученный опыт. Участники "Военного дискурса" получили и полную подборку лекций, фильмов, фото, а также видеодневников семинара. С их помощью у каждого появилась возможность посмотреть на всё происходившее и на себя со стороны. После практикума по военной журналистике, на мой взгляд, это совсем не лишнее.

Но я хочу, чтобы военные журналисты потеряли работу. Чтобы вообще не было войны. Мне и этих учений хватило.

Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter