Сегодня Эрик Мурзагалиев работает в театре Осло, куда он переехал из Мюнхена. Но его карьера танцора началась в Алматы, где он окончил хореографическое училище. Эрик рассказал Informburo.kz о любимых ролях, о том, как за 8 лет пройти путь от танцора кордебалета до первого солиста, о закулисье театра, о причинах отъезда из Казахстана и о том, почему он вряд ли вернётся на родину.

Как всё начиналось

Когда я поступал в Алматинское хореографическое училище, внимание обращали в основном на физические данные. Мальчиков много, но берут не всех, мест не хватает. Я поступал в 2009 году, в то время это было единственное училище в стране с советских времён, туда съезжались со всего Казахстана. И вот меня привели в училище в возрасте 9 лет.

Основным инициатором была мама, она когда-то сама танцевала, училась на народном отделении того же хореографического училища. Я у тех же педагогов занимался. Я сильно не противился желанию мамы, в 9 лет особых стремлений не было, рано было решать, чего хочется, чего не хочется. До этого занимался спортивной гимнастикой, физическая подготовка уже была. Вообще любовь к танцам в нашей семье давно. Моя прабабушка – Жамиля Нурмагамбетовна Шашкина, народная артистка. В этом году будет 10 лет со дня её смерти.


Фото из архива Эрика Мурзагалиева

Но чего я не ожидал, когда поступил в училище, так это той строгости, что есть в балете. Всё по расписанию, словно в армии. Балет – это такая штука, которую постоянно хочется бросить, потому что очень тяжело физически и психологически. Это травмы, это боли постоянные. Зачем это надо, кому это всё нужно?

Не раз возникало такое желание и у меня. Физическая усталость давит на психику. Когда всё болит, кажется, что это не нужно, и возникает иллюзия, что это не то, чего ты хочешь. Я благодарен родителям, что они на меня не давили: мол, ты должен закончить. Была у меня свобода выбора, и в итоге я решил остаться. К лучшему, наверно, всё-таки, и каких-то успехов мне удалось добиться.


Эрик Мурзагалиев

Эрик Мурзагалиев / Фото Mathias Leidgschwendner

Путь из Алматы к сценам Европы

В балете большой конкурс не только среди девушек, но и среди юношей. Не все могут найти работу даже после выпуска. На нашем курсе выпустилось 11 мальчиков, это не так много, но на самом деле и немало, девочек было в два раза больше. Каждый год по 10, по 15, по 20 человек добираются до выпуска и выпускаются готовыми артистами, всем найти работу непросто.

Конечно, это не сотни юристов, не тысячи экономистов, но всё равно искусство – это нишевый рынок. После выпуска меня распределили в наш Алматинский театр оперы и балета, но я там так и не поработал. Мне очень хотелось уехать, в Европе больше возможностей: постоянно что-то новое происходит, какие-то проекты, много театров, выбор огромнейший. В любом более-менее крупном городе есть хороший театр, есть возможности для роста.

У нас в Казахстане театр в Алматы переживает не лучшие времена в финансовом плане. В Астане открылись два театра. Но выбора всё равно меньше. Ну и Европа – центр мировой культуры, Казахстан пока немного на отшибе стоит. Мне хотелось посмотреть мир. Причём у меня это желание возникло очень рано, я в 13-14 лет уже знал, что уеду из страны.


Эрик Мурзагалиев

Эрик Мурзагалиев / Фото Ксении Орловой

Я окончил училище в июне 2009-го, и мы с мамой уехали на фестиваль в Испании, я выступил там. После выступления подошла женщина и спросила, есть ли у меня работа, не хотел бы я поработать с ними в Швейцарии. Я ещё не знал тогда, что это бесплатно, в качестве студента. Но у меня было два варианта: или я хоть как-то уезжаю в Европу, даже вот так, или я в Алматы остаюсь.

В итоге я решил: вот она возможность – езжай. Швейцария – в центре Европы, даже географически оттуда ездить на просмотры очень легко. Жил на отцовские деньги около года. Я не скажу, что у меня отец богатый: он работал и большую часть зарплаты отправлял мне, это было, наверное, непросто.


Эрик Мурзагалиев

Эрик Мурзагалиев / Фото Ксении Орловой

После Швейцарии устроился в театр Мюнхена – Баварскую оперу. Там был открытый конкурс, и я его прошёл. Сначала попал в молодёжку – можно сказать, что это подготовительная группа, туда набирали людей на переходный период, там уже мы получали какие-то символические деньги, работали не бесплатно. Год-два – и потом, собственно, попадаешь в труппу театра.

Я попал в основную компанию через год. Мне помогли мои физические данные, с моим ростом мне проще пробиться. В основной труппе меня повысили до танцора кордебалета, потом я стал вторым солистом и в итоге до первого солиста дотанцевался. Но это практически уже самый верх. Чтобы до него дойти мне понадобилось 8 лет.

Закулисье, интриги и очередной переезд

Мне сейчас 27. Это мой первый сезон в театре Осло, танцую ведущие партии. Сюда приехал со своей девушкой, она из Англии, мы вместе танцевали в Мюнхене.

Пару лет назад в Баварской опере сменилось руководство, изменился репертуар, атмосфера. Да и 8 лет работы в одном театре – достаточное время, пора было что-то менять. Что касается атмосферы, то речь не о кознях за кулисами. Я бывал во многих странах, в Германии знаю много театров, где занимался и танцевал. В балетном мире все друг друга знают, и насколько я вижу сам, в Европе закулисной грязи мало. В России ещё есть. В Мариинке в Питере, может быть, уже не до такой степени, когда лезвия подбрасывают в обувь, но всё-таки есть жёсткая конкуренция. Всё-таки там 200 человек в труппе, и своего момента ждать можно очень долго. Там ведущих солистов 20 человек! Пока твой спектакль наступит, нужно набраться терпения.

В Европе как-то мягче всё, труппы меньше: 50 человек, 60, 70. После смены руководства в Баварской опере к нам пришёл русский директор, в этом ничего плохого нет, но к нам пришла и русская в какой-то степени дисциплина, та жёсткость, от которой я отвык. Кроме того, современного балета в Баварской опере стало меньше. На взгляд нового директора, это не то, что зрителю нужно. А здесь у нас довольно смешанный репертуар. Я и современный балет, и классику люблю. Это то же самое, как спросить: что лучше, чай или кофе?


Эрик Мурзагалиев

Эрик Мурзагалиев / Фото Ксении Орловой

О зарплатах танцоров в Казахстане и Европе

В Казахстане есть нужда выступать на корпоративах, потому что зарплаты в театрах очень маленькие. Как-то сравнивал зарплаты, когда девальвация началась, это было в Мюнхене, я как первый солист получал столько, сколько человек 15 в театре в Алматы. 2500 евро в месяц – стандартная зарплата танцора уже после всех вычетов на руки. А в Алматы ребята получали по 100-150 евро.


Эрик Мурзагалиев

Эрик Мурзагалиев / Фото Fred Nagel

О харрасменте в театрах балета

Лично я не видел и не сталкивался, но я слышал, что подобное случается. В Осло целые митинги проходят по этому поводу: как бороться с нежелательным вниманием. У нас на сайте театра регулярно проводят анонимное голосование, анонимные опросники: за, против, сталкивались ли вы с подобным. Постоянно эту ситуацию мониторят.

О возвращении на родину

Это сложный вопрос для меня. Я в Казахстане бываю очень редко. Живу почти 10 лет в Европе. Был период, когда я 5 лет не приезжал на родину, и в те редкие разы, когда я там бываю, мне сложно приспособиться. Первым делом бросается в глаза отношение к работе. Народ (не все, конечно, но в большинстве случаев) относится спустя рукава к любой работе, где бы то ни было: водитель в автобусе, продавец в магазине, врач, – кто угодно. Люди к работе относятся, как к чему-то необходимому, что нужно делать, но не хочется: вот я здесь нахожусь, платите деньги, и я уж как-нибудь поработаю. И такое на всех уровнях. Когда в сфере услуг с кем-то контактируешь, это сразу бросается в глаза. Понятно, что там быть с родственниками здорово и замечательно, но на улице чувствуется холодок между людьми. Ты не можешь любому встречному улыбнуться – другой образ мышления.


Эрик Мурзагалиев

Эрик Мурзагалиев / Фото Wilfried Hösl

Смена гражданства была очень непростым моментом для меня. Я пытался найти способ оставить казахстанский паспорт, но, к сожалению, двойное гражданство у нас запрещено. Очень волнительно было, когда я подписывал все эти справки. Но мне пришлось это сделать, потому что с немецким паспортом проще. Я очень много езжу по гастролям независимо от театра, самостоятельно, и с европейским паспортом практически не задумываешься о визах. Сел и поехал и по Европе, и по всему миру.

О любимых партиях

Самая любимая – это Онегин в одноимённом балете Джона Кранко, в Европе очень котируется этот балет. Джон Кранко был видным хореографом и постановщиком, "Онегин" – один из самых серьёзных балетов, и я станцевал главную партию, это было здорово. Красса танцевал в "Спартаке" – наверное, одна из моих любимых ролей. Солор в "Баядерке" или Тибальт в кранковском "Ромео и Джульетте", – много хороших ролей, но я думаю, что Онегин и Красс – мои любимые.


Эрик Мурзагалиев в роли Онегина

Эрик Мурзагалиев в роли Онегина / Фото Charles Tandy

О планах

Хочу посмотреть мир, в Японии потанцевать – у них публика своеобразная. В Штатах я бы потанцевал. Ролей много хороших, всё, что мне дадут, я станцую, пока есть силы и возможности. Чем больше – тем лучше.

Читайте Informburo.kz там, где удобно:

Facebook | Instagram | Telegram

Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter