Что происходит с делом о смерти Вероники Соколовой. Следствие возобновили, но вопросы остались

Более двух лет Любовь Соколова пытается выяснить, что произошло с её 22-летней дочерью Вероникой в ночь на 12 июня 2024 года. Девушка приехала в Алматы на свидание и через несколько часов погибла после падения из окна. Молодой человек, с которым она встретилась, утверждает, что Вероника выпрыгнула сама. Её мать в эту версию не верит и настаивает: следствие должно проверить все обстоятельства произошедшего.

Историю смерти Вероники и первые вопросы её матери к расследованию мы подробно рассказывали ранее. Подробнее о том, что произошло в ту ночь и почему Любовь Соколова не верит в самоубийство дочери, – в нашем предыдущем материале.

Позже Любовь заявила, что после публичных попыток добиться расследования стала опасаться за свою безопасность. О том, почему женщина боялась за свою жизнь, мы писали здесь.

Теперь у этой истории новый этап. Досудебное расследование, которое в декабре 2025 года было прекращено за отсутствием состава уголовного правонарушения, возобновили после обращения матери в суд. При этом адвокаты потерпевшей стороны утверждают, что значительная часть необходимых следственных действий до сих пор не проведена.

Дело прекращали, но суд отменил решение

За время расследования в деле сменились четыре следователя. В декабре 2025 года производство прекратили.

Любовь Соколова не согласилась с этим решением и обжаловала его в суде.

После рассмотрения жалобы постановление о прекращении расследования отменили. Следствие возобновили, а на орган, ведущий уголовный процесс, возложили обязанность устранить допущенные нарушения.

Адвокат Марал Жайлаубаева, представляющая интересы потерпевшей стороны, при этом напоминает, что она не может раскрывать содержание показаний, выводы экспертиз и другие сведения досудебного расследования.

"Я представляю потерпевшую сторону по делу, где досудебное расследование не завершено. Статья 201 УПК РК запрещает разглашать данные досудебного расследования, поэтому я не могу озвучивать содержание показаний, выводы экспертиз, персональные данные участников процесса и сведения о планируемых следственных действиях. После обжалования решения в суде Любовью Сергеевной Соколовой решение о прекращении дела отменено и следствие возобновлено, на орган, ведущий уголовный процесс, возложена обязанность устранить допущенные нарушения", – говорит адвокат.

Однако, по её словам, спустя месяцы после возобновления расследования выполнена лишь часть действий, которые необходимо было провести.

"Наш главный противник – фактор времени"

Защита потерпевшей стороны утверждает, что следствие до сих пор не проверило в полном объёме ряд обстоятельств, способных помочь установить картину произошедшего.

В частности, по словам адвокатов, не изучены телефоны участников событий на предмет переписки и денежных переводов, не проведены некоторые экспертизы и не опрошены подробно некоторые свидетели.

Отдельный вопрос – версия о том, что падение Вероники могло быть не самостоятельным действием, а следствием применения физической силы либо попытки девушки избежать такого воздействия.

По мнению Марал Жайлаубаевой, эта версия не получила должной проверки.

"Мною последовательно заявлены четыре ходатайства. И факт волокиты констатирую не я, его установил надзорный орган и отразил в акте прокурорского надзора. Кроме того, суд установил нарушение прав потерпевшей на своевременное уведомление и участие в расследовании", – говорит адвокат.

Она считает, что затягивание расследования создаёт дополнительные риски для установления обстоятельств смерти девушки.

"Ключевая сложность в деле заключается не в отсутствии оснований для привлечения к ответственности, а в упущенном времени. Наш главный противник – фактор времени, ведь затягивание процесса повышает риск утраты доказательств, цифровых следов и свидетельских воспоминаний", – объясняет Жайлаубаева.

При этом адвокат не утверждает, что ей известен точный сценарий произошедшего.

"Я не утверждаю, что знаю поминутный сценарий произошедшего. Наша позиция в другом: следствие обязано было принять исчерпывающие меры для его установления, чтобы суду в будущем представили полную картину случившегося. Именно на устранение процессуальных пробелов сейчас и направлены наши жалобы", – говорит она.

"Это не техническая небрежность"

Один из наиболее болезненных для семьи вопросов связан с вещественными доказательствами.

Любовь Соколова ранее рассказывала, что после смерти дочери не получила её одежду. По её словам, сначала ей объяснили, что вещи не были признаны вещественными доказательствами, а позднее возникли проблемы с их получением.

Теперь адвокат потерпевшей стороны говорит об утрате некоторых объектов как о серьёзной проблеме для расследования.

"Факт утраты некоторых вещественных доказательств – не техническая небрежность, а невосполнимая утрата объектов, исследование которых могло бы дать прямой ответ на многие вопросы экспертов", – заявляет Марал Жайлаубаева.

По мнению защиты, именно поэтому особенно важно было провести необходимые действия в первые часы и дни после произошедшего.

В деле также остаются вопросы к обстоятельствам пребывания Вероники в квартире, где произошло падение. По словам её матери, на бокалах и пивных бутылках обнаружили отпечатки четырёх человек. Кому именно они принадлежат, женщине неизвестно.

Однако сейчас защита потерпевшей стороны настаивает не на признании какой-либо конкретной версии доказанной, а на том, чтобы следствие проверило все возможные версии.

Алибек стал подозреваемым

Ещё одно существенное изменение произошло с процессуальным статусом молодого человека, который был с Вероникой в ночь её гибели.

Сейчас Алибек имеет статус подозреваемого. Мера пресечения в отношении него не избиралась.

Адвокат потерпевшей стороны отдельно подчёркивает, что этот статус не означает доказанную виновность.

"Подозреваемый – это не виновный. Презумпция невиновности действует в полном объёме, и виновность может быть установлена исключительно приговором суда. Я как представитель потерпевшей стороны не наделена правом объявлять кого-либо виновным и этого не делаю", – говорит Марал Жайлаубаева.

Когда дело может быть передано в суд, пока говорить преждевременно.

По словам адвоката Олжаса Карбозина, расследование сейчас передали в следственное управление департамента полиции.

"Нарушений в деле очень много, необходимые следственные действия в дежурные сутки и дальше не были проведены. Не изучены телефоны на предмет переписки и переводов денежных средств, не проведены некоторые экспертизы, не опрошены досконально свидетели", – говорит Карбозин.

По его словам, защита надеется, что после передачи дела на новый уровень расследование будет взято под особый контроль.

"Подобные уголовные нарушения не являются особо сложными, дело в суд можно было передать за месяц-два. Надеемся на то, что волокита закончится, суд беспристрастно разберётся и наконец поставит точку в деле", – говорит адвокат.

Представитель Алибека потребовал прекратить публикации

Новый виток история получила после того, как российский блогер Вероника Косаткина опубликовала на своём канале интервью с Любовью Соколовой и собственные материалы о смерти девушки.

Публикация вызвала большой резонанс. В комментариях люди из разных стран поддерживали мать Вероники и призывали её продолжать добиваться расследования.

После выхода материала Любови начали поступать звонки с неизвестного номера.

"Я не поднимала трубку, и тогда мне пришло с этого номера сообщение от представителя Алибека", – рассказывает женщина.

В письме представитель молодого человека обратил внимание на то, что его доверитель не признан виновным в совершении преступления. Он потребовал прекратить распространение публикаций, в которых Алибек, по его мнению, представляется виновным в смерти Вероники.

Представитель также сообщил, что его доверитель готов добровольно пройти психофизиологическое исследование с использованием полиграфа.

"Мой доверитель не уклоняется от проверки обстоятельств произошедшего и готов максимально открыто содействовать установлению истины", – говорится в письме.

При этом адвокат предупредил о возможном обращении в суд с требованиями о защите чести, достоинства и деловой репутации, если публикации продолжатся.

Любовь восприняла обращение как попытку заставить её прекратить публично говорить о смерти дочери.

"Меня пытаются заставить замолчать. Однако никто не имеет права запретить мне высказывать мою версию случившегося. Я не судья и не выношу приговоры. Но и не верю в суицид моей дочери", – говорит она.

При этом женщина подчёркивает, что не утверждает, будто знает, кто и при каких обстоятельствах стал причиной смерти Вероники.

"Я не знаю, что именно происходило в той квартире, и надеюсь узнать в суде правду, какой бы страшной для меня она ни оказалась", – признаётся Любовь.

"Мне уже нечего терять"

Для Любови Соколовой прошло больше двух лет, но жизнь так и не вернулась в привычное русло. Она продолжает работать, встречаться с людьми и старается выглядеть так, будто справляется с произошедшим. Но дома, где больше нет дочери, остаётся один на один со своим горем. Рядом с ней теперь постоянно находится кот Дусейн. Когда-то его нашли на улице.

Любовь и её мама сначала решили, что это кошка, и назвали Дуськой. Позже Вероника приехала навестить маму и бабушку, взяла домашнего питомца на руки, рассмеялась и сказала, что перед ними кот. Так появился Дусейн. Теперь он ходит за женщиной по пятам, спит рядом и постоянно ищет её внимания.

"Он чувствует мою боль и одиночество. Я похоронила не только дочь – моя мама умерла, не пережив смерть внучки. Мне уже нечего терять. Я должна очистить имя дочери от грязи и ложных обвинений в совершении суицида", – говорит Любовь.

Она продолжает обращаться к журналистам и добиваться расследования. Более двух лет после смерти Вероники у её матери по-прежнему нет главного ответа, что произошло в последние минуты жизни её дочери. Сейчас расследование продолжается. И именно от того, смогут ли следственные органы восполнить допущенные ранее пробелы и проверить все версии произошедшего, зависит, получит ли эта история наконец юридическую точку.