В Астане не умеют строить улицы. Это нужно признать. Они не подлежат сколько-нибудь рациональному осмыслению. Это не улицы, это одна большая, невнятная, словно мазок импрессиониста, небрежно распластанная по всей территории города проезжая часть.

Что приходит в голову при слове "тротуар" у условного жителя хорошего европейского города Х? Прилегающий непосредственно к зданию, широкий, облагороженный уличной мебелью, зеленью, покрытый интересным материалом участок улицы, где первые этажи зданий не глухие сами в себе казематы, а умные, проработанные, богатые деталями декора зазывающие фасады.

Что приходит в голову при этом слове астанчанину? Узкая, с выбоинами, неровно уложенной брусчаткой часть дороги, где слева будут припаркованы машины, а справа будет буфер, отделяющий его от дороги, вечно в грязи и пыли. Где-то на горизонте слева через утопающую в машинах зону брезжит ярким светом вывеска то ли антикварной лавки, то ли зоомагазина, но ни сил, ни желания продираться сквозь эти дымящие, норовящие вот-вот тронуться машины, и заглядывать туда нет.

В хорошем городе к обустройству улицы относятся как к обустройству дома: там улицы – как гостиные, где гости и домочадцы собираются провести вместе время. У нас улицы – это коридоры, ведущие в гостиную, бесполезная площадь.

Если вы обратите внимание на любое новое здание на левобережье, то наверняка увидите, что оно окончательно потеряло связь с городом, оно мнит себя автономным царством, которому по образу и подобию средневекового рва можно обрасти парковкой. Эдакий опоясывающий лишай. Если в хорошем городе улицы – это места встреч, качественного досуга и процветающего малого и среднего бизнеса, у нас это места, где люди могут разве что пребывать в лишённом смысла броуновском движении.

Если говорить образно, то город есть нервная система, а горожане – его нейроны, обеспечивающие сложность и многообразие функций взаимодействием друг с другом. И очевидно, такие тротуары обрекают Астану на скудость функций и заторможенность.

Первоклассного города с таким отношением к улицам не получится. Зато получится первоклассная парковка, что, впрочем, судя по упорному строительству дублирующих дорог на новых улицах, и есть цель.

Существуют многостраничные исследования и руководства по проектированию тротуаров, существуют исследования, доказывающие, что хорошие тротуары есть гарант успешного города. Приводить список полезностей от здоровых тротуаров было бы оскорбительно для здравого смысла, а тем более приводить опыт других городов.

Справедливости ради нужно сказать, что начало заката тротуара в истории города началось задолго до нас. Где-то в период, когда началась массовая автомобилизация: земля в городе – ресурс крайне ограниченный, и чтобы где-то прибыло, где-то должно убыть. С тех пор здания всё дальше уходили вглубь кварталов, а улицы вырождались, пока совсем не пали на пересечении Алматы и Орынбора.

Если серьёзно, то знаете, куда ведёт нас жизнь без хорошей улицы при сохранении наших экономических и досуговых потребностей? В "Парли 2" Бодрийяра. Наше будущее очень точно, на мой взгляд, описано им:

"Мы находимся здесь в очаге потребления, который представляет собой тотальную организацию повседневности, тотальную гомогенизацию, где всё схвачено и преодолено в удобстве, в полупрозрачности абстрактного "счастья", определяемого единственно как расслабление напряжённости. Дрогстор, расширенный до размеров коммерческого центра и будущего города, – это сублимация всей реальной жизни, всей объективной общественной жизни, где ликвидируются не только труд и деньги, но и времена года, этот издалека идущий цикл природы включён также, наконец, в общую гомогенность! Труд, досуг, природа, культура, – всё это, некогда разбросанное и порождавшее тоску и сложность в реальной жизни, в наших "анархических и архаических" городах, все эти разорванные и более или менее несводимые друг к другу виды деятельности, – всё это смешано, размешано, наделено особым климатом, гомогенизировано в одном и том же движении вечного шопинга, всё это в конечном счёте лишено пола в одном и том же гермафродитном окружении моды! Все это, наконец, переварено и превращено в одну и ту же гомогенную фекальную материю, наверное, именно в результате исчезновения "наличных" денег, ещё слишком зримого символа реальной фекальности реальной жизни и экономических и социальных противоречий, которые её некогда неотступно преследовали, – всему этому конец: контролируемая, смазанная, потреблённая фекальность перешла теперь в вещи, повсюду рассеяна в неразличимости вещей и социальных отношений".

Что делать? Можно не давать планировать город транспортным инженерам, можно отказаться от градостроительных практик прошлого века, можно привлекать к работе архитекторов и урбанистов, смыслящих что-то в новом урбанизме и устойчивом развитии, в человеческом капитале, например. Понять в конце концов, что город – это не череда зданий, связанных дорогами, это не физическое измерение.

Город – это едва уловимое, едва постижимое состояние культуры и социальных связей.

В своей непревзойдённой книге "Смерть и жизнь больших американских городов" Джейн Джекобс описывает будни своей улицы как сложный утончённый балет. Так и мне хочется жить в городе, в котором никогда не знаешь, что ещё интересного и захватывающего ждёт тебя за углом.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

Читайте Informburo.kz там, где удобно:

Facebook | Instagram | Telegram

Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter