Саясат НУРБЕК: «Нет исключения тому правилу, что все хотят быть исключением из правил»

Что такое усеновщина и как с ней бороться, чем чревата безнаказанность «неприкасаемых» в Казахстане, и какая связь между ценой ошибки и инновациями – на эти и другие вопросы «Мегаполиса» ответил директор Института общественной политики партии «Нур Отан» Саясат НУРБЕК.

– Саясат, начну с самой обсуждаемой сегодня темы – Максат Усенов и усеновщина как показатель того, что в Казахстане перед законом хотя все и равны, но некоторые «равнее». Ваше отношение к этой ситуации? Чем опасно это явление?

– На прошлой неделе на портале Tengrinews вышел мой комментарий по данному вопросу, который был вырван из контекста. Любимый приём в нашей журналистской практике. Поэтому хотел бы разъяснить свою позицию. Ещё раз подчеркну, что отвечаю на ваш вопрос не как должностное лицо, а как эксперт, и даже больше – как гражданин.

История с Усеновым – один из самых опасных прецедентов, возможных для государства. Любое сильное государство строится на взаимном доверии, в первую очередь доверии граждан к этой самой власти. Это доверие основано на нескольких базовых принципах, описанных ещё в трудах древнегреческих философов – принципах справедливости, верховенства закона и так далее. Но есть такая хорошая американская поговорка: нет исключения тому правилу, что все хотят быть исключением из правил. Вокруг этого правила сложилась целая бизнес-индустрия: доплати и будь VIP, проходи без очередей, получай лучшие услуги. Но этот подход работает хорошо только в бизнесе, в случае же государства это чревато разрушением доверия. Если общество видит, что кто-то из его членов нарушает правила, более того – эти нарушения сопряжены со смертью, а полноценной ответственности этот член не несёт – доверие к государству очень сильно подрывается. Поэтому мое мнение как гражданина страны: во второй раз надо принять очень жёсткое решение с учётом рецидива, не спустить этот вопрос на тормозах.

Закон – это основной инструмент, который управляет обществом, и с этой точки зрения история с безнаказанностью очень опасна. Тем более что в этом случае история попала в поле зрения казахстанцев. Это делает её критическим случаем для власти и государства.

– Почему, по-вашему, так активно обсуждается «феномен Усенова»?

– Это сигнал того, что, во-первых, общественное сознание сейчас намного более активно, чем 5 лет назад. Формируется более активная позиция отдельных граждан, социальных групп к тем или иным решениям, принимаемым государством. Второй показатель – растёт правовая грамотность населения, его информационная активность. Надо понять, что казахстанское общество меняется, причём довольно быстро, оно сейчас другое – и в своей ценностной структуре, и в плане политической культуры.

– Почему среди нас есть неприкасаемые?

– Я считаю, что, к сожалению, это отголоски 90-х годов, когда был идеологический вакуум, коллапс ценностей. Вот интересный пример: в последнем фильме «Ограбление по-казахски» в сцене, когда два парня приезжают на алматинскую барахолку и спрашивают у торговца: «Кто тебя крышует?», тот отвечает: «Посмотрите, ребята из 90-х вернулись». То есть те установки, что были лет 10-15 назад, сегодня уже часть истории.

Выросло потерянное поколение с извращённой ценностной структурой. И если с экономикой, как и с бандитами, всё относительно проще – первую можно поднять, вторых – посадить, то с выросшими детьми сложнее. Правда, сами того не понимая, они тоже скоро станут частью истории.

Сегодня на фоне более глобальных кризисных ожиданий в данной ситуации жизненно важно принять принципиальное решение. В целом же при нехватке тонких идеологических инструментов и девальвации ценностных установок всё остальное начинает плохо работать. Поэтому так важно сейчас сфокусироваться над созданием ценностных институтов и инструментов, которые работают зачастую эффективнее, дополняют и улучшают исполнение законов. Вот сразу вспоминается трафаретная надпись над компостерами в советских автобусах: лучший контролёр – совесть.

– Вы уже год возглавляете Институт общественной политики «Нур Отана». Чем конкретно занимается институт, что достигнуто за это время?

– Мы стали преемниками Института парламентаризма партии. Сегодня в первую очередь мы налаживаем работу с экспертным сообществом, формированием мостика между экспертами и госорганами. Работаем с парламентской фракцией партии, выстраиваем экспертную сеть в регионах. За это время наш институт участвовал в разработке двух больших документов – политической доктрины партии и антикоррупционной программы.

Наш институт начал большое исследование – мы хотим замерить ценностную структуру казахстанского общества, как казахстанцы изменились за 20 лет, как изменилось их отношение к семье, обществу, правительству. Есть такое хорошее исследование Рональда Инглхарта и Кристиана Вельцеля «Модернизация, культурные изменения и демократия». В нём очень хорошо описано, как ценностная структура общества влияет на модернизацию, экономический рост и активность граждан.

Вспомните, какую негативную реакцию вызвал постер Пушкин – Курмангазы в нашем обществе. Это говорит о том, что в целом казахстанцы очень консервативны в вопросах культуры, традиций, семьи. Если бы аналогичный постер появился где-нибудь в Европе, там, наверное, сказали бы: какой плохой плакат, как неартистично целуются герои. Видите, какая большая полярность семейных и прочих ценностей.

Вот если мы создадим такой сильный инструмент замера ценностной структуры, то сможем дать чёткие рекомендации и по политической культуре, и по вот таким кейсам, о которых мы с вами говорили. По экономической активности, предпринимательству, инновационной культуре и другим.

Вот ещё один пример: есть такое понятие, как цена ошибки. В тех странах, где цена ошибки высока, низкий уровень развития инноваций. Для инициативы, предпринимательской активности в таких странах много препятствий. Цена ошибки в Казахстане достаточно высокая. ЕНТ не сдал – в вуз не поступишь, нет высшего образования – забудь про карьеру. Или обанкротился – на всю жизнь клеймо, ошибку совершил – волчий билет на всю жизнь. Между тем в странах, где цена ошибки ниже, инновации находятся на ценностном уровне. В США, например, проще стать банкротом и дальше продолжать пытаться строить уже другой бизнес, там другое отношение к банкротству – как болезненному, но полезному опыту. У нас же факт банкротства – позор, да ещё потенциально опасный для кредитной истории и дальнейшего развития бизнеса.

– А каково ваше личное отношение к постеру?

– Абсолютно негативное, я очень консервативен в этом отношении. Но, как показывает реальность, отношение даже к традиционным ценностям и у нас меняется.