Мир, в котором мы живём, удивительно разнообразный. И хотя иногда может казаться, что жизнь в других странах выглядит так же, как в нашей, нам не следует обманываться на этот счёт. Например, люди очень по-разному проживают свое детство. В некоторых странах у детей есть собственные комнаты, зубная щётка в виде супергероя, а их мнением интересуются не только родители, но и другие взрослые. А есть страны, в которых детей заставляют вступать в брак или трудиться в условиях, опасных для здоровья, духовного и эмоционального развития. И к сожалению, мнением этих детей вообще никто не интересуется.

Но всё меняется, и часто – к лучшему. Ведь ещё каких-то 100 лет назад всё было совсем иначе: жизнь всех детей в мире была одинаково сложна. Тогда даже не существовало ни одного международного договора, который бы запрещал детский труд, а это значит, что детство наших прабабушек или даже бабушек мало чем отличалось от того, как живут сейчас дети в бедных странах.

В прошлом детская пора была, наверное, самым опасным периодом в жизни человека. Так было практически всегда – самые ранние палеонтологические находки рассказывают, что быть ребёнком было тем ещё испытанием. Так может быть неспроста дети хотят поскорее стать взрослыми?

Пеленки для неандертальца

Учёные относят появление детства как некого особого промежуточного звена между младенчеством и взрослым состоянием ко временам неандертальцев. Дело в том, что наши ещё более древние предки мало чем отличались по скорости развития особи от современных обезьян. Так, нужно было совсем немного времени, чтобы совсем маленький детёныш австралопитека вырос до зрелой особи. В то время как у неандертальцев уже отмечаются скачки в развитии, похожие на процесс взросления у человека: быстрый рост в начале, затем длительная задержка, а потом вновь быстрый рост. Причём настолько стремительный, что уровень интеллекта не поспевал за ростом тела – в точности, как это происходит у людей.

Нужно сказать, что у палеонтологов очень мало сведений о том, как проходило детство у видов, предшествовавших появлению человека. Однако кое-что останки рассказать всё же могут. Так, кости десятилетнего мальчика, найденные на стоянке Сунгирь (Россия), со следами изношенности суставов правой руки свидетельствуют о том, что мальчик занимался тем же трудом, что и взрослые. Очевидно, что он был полноценным членом группы охотников-собирателей, и это неудивительно, ведь уже к 12 годам особь считалась практически взрослой. Должно будет пройти от 12 до 40 тысяч лет до момента, когда ребёнок получит право смотреть мультфильмы в любое время и требовать от родителей не входить в его комнату без разрешения.

Но до тех пор ребенку предстоял долгий путь приспособления к жестокому миру. В первую очередь нужно было уменьшить уровень инфантицида, то есть умышленного убийства ребенка родителями или другими взрослыми. Благодаря тысячелетним эволюционным изменениям детёныши многих млекопитающих нашли заветное средство защиты: оказалось, что им нужно в глазах взрослых быть максимально милыми. Пухлый ребёнок с перетяжками, с большой головой, большими глазами и короткими конечностями, – всё это так называемый baby shape. Эта особая форма тела ребенка заставляет мозг взрослого, который на него смотрит, активировать центры родительского поведения и выделять так называемый гормон счастья – окситоцин. Кроме baby shape у ребенка есть ещё одно секретное оружие: каждый младенец "знает", что улыбка также гарантированно вызывает умиление. Поэтому в начале, особенно пока младенец плохо видит, он улыбается всему, что хотя бы отдалённо напоминает очертаниями человеческое лицо. Позже он определит, что улыбаться нужно не каждому, а только тому, кто кормит и ухаживает за ним.

Все эти трюки эволюции хоть и снизили риск детоубийства, но не устранили его полностью. Ведь мотивы человека продиктованы не только биологией, но и другими, далеко не биологическими факторами.



Остаться в живых

В архаических обществах инфантицид встречался достаточно часто. Причина была банальной: просто на всех не хватало еды. Часто жертвами убийств становились дети, которые по каким-то причинам считались неполноценными. Даже в просвещенной античности поощрялась такого рода выбраковка людей. Аристотель полагал, что не следует кормить детей с инвалидностью, Сенека считал, что слабых и уродливых нужно топить. К такого рода убийствам законодательство древней Европы относилось достаточно просто, и только в 374 г. н.э. детоубийство было приравнено к убийству человека, что было невероятно прогрессивным шагом. Вне Европы дело обстояло так же: в ганском племени талленси ребенок до 8 лет не считался личностью, так как "не имел разума". В Японии убийство младенца не относилось к серьёзным преступлениям. Более того, в случае умерщвления младенца не использовалось слово "убить", а использовалось слово, переводившееся как "отправить назад", то есть вернуть новорождённого из мира людей назад, в мир духов.

Но вместе с тем исторические источники сообщают нам и о нежности матерей, и о самоотверженности воспитателей. А на Филиппинах даже пятимесячный плод уже воспринимался как обычный человек, и в случае смерти его хоронили со всеми соответствующими ритуалами.

Необходимость убивать новорождённых, чтобы сэкономить на еде, отпала с развитием технологий. Однако смертность по-прежнему оставалась высокой. Скажем, в Средневековье болезни угрожали всем одинаково, но у детей были дополнительные риски погибнуть. Если они рождались летом, то матери, вынужденные работать в поле, брали их с собой – там малыши гибли от жары. Если рождались зимой, то их могли затоптать или укусить домашние животные, так как крестьянские дома в холода зачастую служили загонами для скота. Выживали самые сильные или самые везучие.

Если средневековому ребенку по какой-то счастливой случайности удавалось дожить до пяти лет, то он практически сразу переходил в категорию взрослых. Изучение скелетов детей 6-11 лет показывает усиленный рост околохрящевых костей, что является признаком участившихся травм, связанных с необходимостью работать с раннего возраста. У подростков XVI века тип травм ничем не отличается от травм взрослых, из чего учёные делают вывод, что работали они наравне. Дети были, но детства не было. В это время период детства не осознавался как какая-то особая часть жизни человека – со своими особенностями и потребностями.

Ангелы на фабрике

Перемены начались лишь к XVII веку – как минимум в мире идей. К образу детства стали чаще обращаться художники, писатели, философы. А к XVIII столетию детство не только получило более чёткие хронологические границы, появилось и смысловое различение детского и взрослого миров; за детством была признана не только автономия, но и самостоятельная социальная и психологическая ценность.

В это время в Европе началась промышленная революция. Началась быстрая урбанизация – массовая миграция из сёл в города, в центры индустрии. Изменения коснулись не только экономики, но и всех аспектов жизни. Раньше, когда средства к существованию приносила только работа на земле, было очень важно, чтобы в одном доме жила большая семья: бабушки, дедушки, дяди, тети и их дети – ведь у каждого были свои обязанности. В новом индустриальном мире появился новый тип семьи: в городе большая семья уже не важна, и в одной квартире стали жить только родители и их дети.

Стало меняться и детство, а также его предназначение. Чтобы выжить в селе, ребёнку было достаточно тех знаний, которые он получал в самом процессе работы, но жизнь в городе сложная, ещё сложнее найти место на заводе, где требуются не просто рабочие руки, а специалисты. Оказалось, что в новом мире грамотность – это не привилегия правящей элиты, а необходимость для каждого. Детей начали отправлять в школы, с этого времени главной задачей для ребенка становится подготовка к взрослой жизни. Это происходит и сейчас – практически во всем мире дети до 16 лет ходят в школу.



Однако было бы ошибкой сказать, что детство, каким мы знаем его сейчас, появилось уже в XVIII веке. Понадобится примерно ещё сто лет, пока в 1878 году в Великобритании не примут закон, впервые запретивший нанимать для работы на фабриках детей до 10 лет. Со времени палеолита и до этого времени детский труд был абсолютно нормальным явлением. А первая международная конвенция, осуждающая детский труд, – "О минимальном возрасте в промышленности" будет подписана лишь в 1919 году.

Впрочем, изменения, начавшиеся в XVII веке, остановить уже было невозможно – этому способствовали как технологический прогресс, всё более и более освобождавший людей от изматывающего физического труда, так и шедшая параллельно гуманизация – обращение к человеку и человеческому.

В 1762 году Жан-Жак Руссо пишет книгу "Эмиль, или О воспитании", которую считают знаковой – французскому просветителю приписывают "изобретение родительской любви". Иронично, но сам Руссо своих детей отправил в приют – так часто бывает, когда идеи рождаются значительно раньше времени, когда они могут воплотиться в жизнь.

Опередила своё время и идея о некоей изначальной чистоте ребёнка, которая оформилась в XIX веке. Вдруг оказалось, что ребёнок гораздо лучше взрослого, так как он ещё не соприкоснулся с тем, что считается порочным. В отличие от взрослых дети не погружены в ежедневную рутину, не сталкиваются с компромиссами и не идут на сделки с совестью. И вновь понадобится много времени и усилий просветителей и гуманистов, прежде чем новое изобретение – "детство" и "родительская любовь" не станут привилегией только лишь богатых детей европейских семей, но и распространятся по миру гораздо шире.

Будущее детства

В каждый момент человеческой истории ответы на вопросы "Кто такой ребёнок?" и "Что такое детство?" зависели от множества факторов: от культуры, экономического и технологического развития, развития философии и идей гуманизма, пола, статуса родителей в обществе и т.д. Чем богаче становилось общество, чем более образованными и продвинутыми становились взрослые, тем больше времени они уделяли проблемам ребенка. Очевидно, что окончательный ответ ещё не дан, да он и не может быть дан: концепция детства меняется вместе с обществом.

Прогресс цивилизации почти всюду освободил ребёнка от страха смерти, в большинстве стран дети освобождены от тяжкого физического труда, – от каких ещё проблем будут свободны сегодняшние дети и дети будущего? Чтобы попытаться ответить на этот вопрос, снова обратимся к прошлому. На протяжении тысячелетий ребёнок не воспринимался как ребёнок. По большому счёту это был маленький, физически более слабый взрослый. И у этого маленького взрослого было свое маленькое место в мире, где всё решала сила. С промышленной революцией люди впервые задумались о детях, о детстве и о детском. Детей перестали воспринимать как маленьких взрослых – наоборот, они оказались в заложниках зависимого положения: неспособные сами зарабатывать на жизнь, вынужденные много лет проводить время за учёбой, дети стали восприниматься как заготовки для "настоящего человека".

Об этом очень хорошо писал великий педагог Януш Корчак: "В принципе, наш взгляд на ребёнка – что его как бы ещё нет, он только ещё будет, ещё не знает, а только ещё будет знать, ещё не может, а только ещё когда-то сможет – заставляет нас беспрерывно ждать. Половина человечества как бы не существует. Жизнь её – шутка, стремления – наивны, чувства – мимолётны, взгляды – смешны". Именно это положение, судя по всему, и должно будет измениться в будущем: это то, к чему должно стремиться общество сейчас и в будущем – к тому, чтобы прекратить выстраивать с ребёнком властные отношения, в которых дети находятся исключительно в подчинённом положении.

Судя по всему, нас ждут новые перемены, когда ребёнок будет восприниматься как равный, а взаимоотношения с ним будут определяться не с позиции властных отношений и иерархии, а с позиции любви и уважения.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter